Беременна на заказ - Валентина Кострова

удивленно приподнимаю брови, наблюдая, как молодая девушка подходит к столику и что-то начинает приготавливать. Вспоминаю о том, что Тимур говорил об установлении отцовства после родов. У малышки берут мазок изо рта, но моему удивлению нет предела, когда и у меня берут материал для анализа.

— Простите, а зачем у меня взяли мазок? — Осторожно кладу спящую Алису обратно в кроватку для новорожденных.

— Тимур Ринатович попросил, — лаконично отвечает мне медсестра, оставляя меня с множеством вопросов.

Почему-то в голову именно в эту минуту лезут мысли о Милане. Неужели эта молодая женщина могла опуститься до того, что вместо своей яйцеклетки предоставила чужую. Например, мою — при полном согласии Светланы Владимировны. От этого предположения покрываюсь холодным потом, бросаю на малышку испуганный взгляд. Пристально ее рассматриваю, пытаясь увидеть свои черты, и мне кажется, что я их вижу. Бред! Сама себя накрутила. От дурных мыслей сейчас лучше всего мне поможет сон. С таким решением я действительно очень быстро засыпаю. Организм требует отдыха для восстановления.

Алиса — настоящий подарок для молодых родителей. Я против воли сравниваю ее с Тамарой. Моя дочурка с самого момента зачатия доставляла мне много хлопот, дочка Тимура — сладость. Она много спит, по часам требует свою еду и не плачет без причины.

Одергиваю себя каждый раз, когда рука тянется к темноволосой макушке, чтобы еще раз погладитб по головке, ощутить мягкость темных волосиков. Мне нравится вдыхать ее сладкий запах, который свойственен только младенцам. Они пахнут присыпкой, молоком и чем-то неповторимым. Сахарная малышка. Так и хочется ее трогать и целовать.

Улыбнувшись своим мыслям, беру в руки мобильный телефон. Переписываюсь с Ниной. Сестра Тимура присматривает за Тамарой. Дочери нравится жить с Марианной и Булатом, она весело проводит с ними время и обо мне не очень беспокоится. Нина сегодня выпросила у меня фотографию Алисы. Мне не хватило духу отказать сестре Тимура, оправдываю себя тем, что все же малышка ей не чужая. Приятно было услышать поздравления от остальных родственников, даже от Дины Абрамовны. Мама Тимура не скрывала свою радость от рождения внучки, благодарила меня. Пару раз я порывалась перебить ее и сказать, что никаким боком не причастна к Алисе, но сразу же вспоминала легенду Тимура о нашем совместном прошлом.

Что касается самого Тимура, он еще не звонил и не приезжал. То, что приедет, уверена на сто процентов, то, что не позвонил, — досадно. Придумываю ему оправдания. Вдруг безумно занят на работе, полный аврал, некогда присесть и перевести дыхание, не то что кому-то звонить по личному делу.

Правда, коварная мысль о Милане, подобно змее, исподтишка шипит и угрожающе наступает. С горечью признаюсь самой себе, что жутко боюсь услышать от Тимура отказ от меня. Пусть на словах я сама говорила ему и себе, что нам не следует привязываться друг к другу. На деле — мои предупреждения так и остались просто предупреждениями, я прочно подсела на Тимура, на Алису, на всю их семью. Кажется, это своего рода наркотик, с которого не так просто будет слезть.

Меня отвлекает от мыслей цокот каблуков. Поднимаю голову, вижу, как в палату с лучезарной улыбкой на губах вплывает Милана. Цепенею. Меньше всего рассчитывала ее увидеть. Настроение падает до нулевой отметки.

— Привет!

Словно лучшая подружка, подходит ко мне, чмокает воздух возле моей щеки и сразу же поворачивается к люльке, в которой посапывает Алиса. На мгновение кажется, что Милана тут же кинется к ребенку, но нет, она издалека смотрит на малышку, желания подойти не проявляет.

— Впервые вижу таких маленьких детей в реальности, — одаривает меня растерянно-удивленным взглядом, присаживается на стул возле кровати. — Не страшно брать на руки такую крошку? Или ты не прикасаешься к ней?

— Так как ни Тимур, ни ты ее сразу от меня не забрали, я ухаживаю за ней, — прохладным тоном указываю Милане на нарушение договора. Там был пункт по поводу того, что после родов у меня заберут ребенка.

— Ты же понимаешь, Карина, что ситуация вышла из-под контроля. Я не думала, что Тимур разведется со мной, пришлось изменить немного планы, но сейчас все наладилось.

— Да? — скептически приподнимаю бровь, не веря словам Миланы. — Рада, что у вас с Тимуром все наладилось, — лицемерю, скрывая изо всех сил, как мне тяжело даются эти слова. Не рада я воссоединению семьи. Это звучит ужасно, но это та правда, от которой мне самой сейчас тошно.

— Есть, конечно, моменты, которые мы с Тимуром еще не обговорили, но думаю, что все действительно наладится. Теперь у нас дочь, ей нужна семья, мама и папа, — Милана вновь смотрит на Алису, а мне хочется встать и закрыть малышку собой.

Все внутри противится тому, что Милана имеет право называть Алису своей дочкой. Мне сложно назвать этого человека матерью. Какая она мать? Формальная. Если бы она действительно так сильно хотела ребенка, то не исчезла бы в неизвестном направлении и сейчас не сидела бы в сторонке, подальше от малышки. Я бы на ее месте с первой секунды схватила крошку на руки и никогда бы не выпускала. Милана даже не думает подходить ближе и посмотреть на личико дочки. Будто ей совсем неинтересно, на кого она похожа, какие у нее глазки, губки, носик.

— Я рада за вас.

— Я тоже, но у меня просьба. — Милана резко перестает улыбаться и излучать благодушие. Черты лица заостряются, губы сжимаются в тонкую линию, а в глазах появляются льдинки.

— Держись подальше от Тимура. Запомни раз и навсегда: он мой. Уверена, что пока ты жила за его счет, в его квартире, вообразила себе бог весть что.

— Ничего подобного! — вспыхиваю от гнева и от прозорливости Миланы. — Мне не нужны чужие мужья! — чеканю каждое слово, радуясь тому, что не поддалась на уговоры Тимура выйти за него замуж. Сейчас было бы больно и неловко.

— Это радует. — Милана преображается, вновь мило и ласково улыбается, превращаясь в ангела с небесно-голубыми глазами. — Ты не представляешь, как я переживала, что ты могла поддаться очарованию Тимура. Чего лукавить, воображала себе, что вы влюбились друг в друга. К счастью, — в голубых глазах появляется мечтательность, — Тимур по-прежнему любит только меня.

— Значит, ваш развод был ошибкой.

Пытаюсь проглотить ком в горле, прогнать слезы, наворачивающиеся на глаза. Хотя если заплачу, могу свалить на гормоны. Оправдание так себе, но лучше, чем признаться Милане в том, что ее предупреждение запоздало. Я люблю ее бывшего мужа. Но все это время противилась чувствам, потому что червячок сомнений точил изнутри. Видимо,