Сбежавшая истинная дракона - Екатерина Гераскина

Драгдейр перебирал мои влажные волосы, убаюкивая меня своим присутствием и даря чувство защищенности, которого мне так не хватало последнее время.

Мои глаза медленно закрылись. Последнее, что я уловила перед тем, как уснуть, был его шепот:

— Я всегда буду рядом, Эви.

Открыла глаза и окинула комнату тревожным взглядом. Я проспала до вечера следующего дня.

Вот бездна!

Драгдейра не было в комнате. Беспокойство усилилось. Сердце забилось в плохом предчувствии.

Я хотела к своему дракону.

Почувствовать его, оказаться в его объятиях.

Я быстро оделась, стараясь держать себя в руках, и привела свой внешний вид в порядок насколько это было возможно в такой спешке.

Выскочив в коридор, я ощущала его присутствие всей своей непроявленной сущностью, чувствуя направление, в котором он находился. Мои шаги были быстрыми и решительными. Подбежав к двери отцовского кабинета, я мгновенно открыла ее.

Глава 41

Внутри, за плотно закрытыми дверями, я обнаружила отца и Драгдейра, погруженных в серьезный разговор. Даже их обманчиво расслабленные позы не могли сбить меня с толку.

На большом дубовом столе стояла початая бутылка, а в бокалах отца и моего истинного переливался янтарный напиток с терпкими нотками солода и горького шоколада. Мой чувствительный нос мог теперь различить практически все составляющие. И меня это совершенно не пугало как раньше.

Теперь я знала, чья я дочь и какая кровь течет у меня в венах.

Внутри снова заворочалось. Я так много хотела спросить. Буду ли я драконицей? Взлечу ли в небо? Познаю ли радость полета?

Но… произнесла совсем другое.

Мужчины повернулись ко мне, удивленные моим внезапным появлением. Их выражения были напряженными, что только добавило волнения в мое уже взвинченное состояние.

— Что происходит? Почему вы оба здесь? — спросила я, пытаясь понять ситуацию и почему Драгдейр оставил меня одну. Почему отец так плохо выглядит. Его виски стали еще белее. Неужели он болен?

Отцовский взгляд был полон серьезности, и он кивнул в сторону Драгдейра, предоставляя ему слово.

— Эви, мне нужно было обсудить с твоим отцом некоторые защитные меры, — спокойно начал Драгдейр. — Мы должны были убедиться, что тебя больше никто не угрожает. Я не хотел будить тебя, пока не удостоверимся во всех деталях. Да и тебе нужен отдых.

Услышав его объяснения, мое беспокойство немного утихло, но всё еще оставалось ощущение чего-то неизбежного, которое заставило меня прибежать сюда так быстро.

— Я просто испугалась, проснувшись одна, — призналась я, чувствуя, как напряжение покидает меня. — Пожалуйста, не оставляйте меня в следующий раз без предупреждения.

Драгдейр подошел ко мне и нежно обнял, в его глазах читалась искренняя забота и извинение.

— Обещаю, Эви. Ты не будешь больше чувствовать себя одинокой.

Я кивнула и с удовольствием прижалась к груди моего истинного. Спокойно бившееся сердце успокаивало. Драгдейр уткнулся в мою макушку носом и жадно втянул воздух.

Как же это было не по-человечески, но теперь казалось таким правильным. Мы ведь не люди.

Но вдруг аромат кедра и ветивера начала дополнять совсем другая нотка.

Такая… вкусная и… родная что ли. Я отстранилась от истинного и повела носом. Глубже вдыхая, чувствуя солод и шоколад. Чувствуя аромат любимого ванильного печенья с корицей — так для меня пах отец, а вот… нотки грозового неба и белого пиона были мне не знакомы.

— Отец, ты болен? — вырвалось обеспокоенно у меня.

— Нет, что ты, дорогая, — тот оставил стакан и подошел ко мне. Истинный передал меня в руки отца. Я прижалась к папе. Стало так хорошо.

— Ты просто так… устало выглядишь, — подобрала я более-менее подходящее слово.

Отец тихо рассмеялся.

— Вы что же, не ложились спать? — я посмотрела на истинного, который не сводил с меня своего пронзительного темного взгляда. Он отпил из бокала и ответил мне.

— Нет. Было не до сна. Я допрашивал Брэмсов, и выяснилось много всего… неприятного, — Драгдейр сжал стакан так, что тот пошел трещинами. Потом опрокинул весь стакан в себя, не поморщившись. — Ты можешь не беспокоиться, мы уже все знаем.

Отец разместился со мной на небольшой софе. Он обнял меня и не отпускал от себя. Я чувствовала, что ему эти объятия нужны сейчас больше, чем мне.

Его фигура закаменела. А сердце гулко билось в груди.

— А мою ненастоящую мать вы тоже нашли?

— Да. Она составит компанию Брэмсам в тюрьме на острове забвения, — подтвердил Драгдейр.

— А… Азалия? Ее шантажировала мать, а еще она помогла им меня выкрасть из общежития.

— Да. И это тоже знаем. Гари был весьма разговорчив со мной, — глаза моего дракона недобро сверкнули.

Мне показалось, я почувствовал боль отца всем телом. Он зарылся в мои волосы. Его руки дрожали.

— Мне жаль, что все так получилось, — прошептала я ему.

— Я не думал, что мог воспитать ее так… плохо. Я ведь любил ее и даже сейчас не делал разницы между вами. Но… это был ее выбор, — его насквозь пронзающий болью голос рвал мне сердце.

— И что будет теперь? — я снова посмотрела на Драгдейра. Она ведь соучастница. Я сжала руку отца, поддерживая его.

— Александр просил за нее, — мой дракон указал на отца кивком головы. Потом встал и прошел к бару в углу комнаты, взял новый хрустальный бокал и вернулся в кресло, плеснув янтарной жидкости.

— Прости меня, девочка моя. За все. Ты столько пережила по моей вине, — прохрипел отец.

— Пап, ты не виноват. Хорошо воевать с врагом, которого видишь, а не тогда когда тот невидим, действует исподтишка, одержим безумием, без мук совести или моральных терзаний.

— Соглашусь с тобой, — проговорил Драгдейр.

— Ты слишком добрая, моя хорошая. Но… я прошу простить мое решение… я просто не могу отдать Азалию инквизитору.

— Я думаю, что ты ошибаешься, Александр, в своем решении, но это твое право, — как-то устало проговорил Драгдейр.

— Я благодарен за это тебе.

— Папа, о чем речь? — я переводила взгляд с отца на моего истинного.

— Я попросил, чтобы Азалию не привлекали к делу. Я просто не могу… Она ведь мне дочь.

— Ох.

— Это очень тяжело, когда одна моя девочка пошла против меня и сестры, погрязла во лжи. Я бы ведь все равно не отказался от нее, даже если бы ее мать объявилась спустя столько лет, — покачал головой отец. — Но Азалия выбрала другой путь. Эви, прошу не суди меня строго. Мне так тяжело дался разговор с ней.

— Не буду, пап, — я прижалась крепче к его груди и