Плохая мачеха драконьих близнецов - Диана Фурсова

снова окажутся в восточном крыле, Каэль — в своём кабинете, а дом — между ними, полный дверей.

— Сначала в замок, — сказала она. — Потом туда, где вы захотите пить чай после такой ночи.

Риан приоткрыл один глаз.

— Чай после ночи — это правило?

— Теперь да.

— Кто установил?

— Я.

— А если я не хочу чай?

— Тогда булочку.

— А если я не хочу булочку?

Лира сонно пробормотала:

— Ты хочешь.

Риан насупился.

— Я просто уточняю правила.

Каэль отвернулся, но Элиана увидела, как у него дрогнули губы.

Замок встретил их не торжественно, а живо.

У ворот стояли Марта, Нисса, Дорн, Грета, Эвен, Терен и почти все, кто мог нести фонари. Нисса плакала молча, не скрываясь. Грета держала корзину с тёплыми булочками и выглядела так, будто готова ударить ею любого советника, который приблизится к детям без разрешения. Эвен сжимал в руках маленький свёрток — наверняка деталь для лошадки. Терен был белый от стыда: его сменили обманом, и он, кажется, считал себя виноватым не меньше Орса.

Когда сани остановились, Риан не сразу вышел.

Он смотрел на людей у ворот.

— Они все знают?

Каэль подошёл к саням.

— Они знают, что вы вернулись.

— Про пламя?

Тишина дрогнула.

Элиана сказала:

— Те, кому нужно знать, узнают от вас или от нас. Не из шёпота.

Риан посмотрел на неё.

— А если будут бояться?

Грета вдруг громко фыркнула:

— После того, как я полночи держала тесто и ждала, вернутся ли мои едоки домой, пусть кто-нибудь только попробует бояться громче меня.

Лира моргнула.

Риан тоже.

— Вы нас ждали? — спросила девочка.

— А то, — буркнула Грета. — Булочки сами себя не съедят.

И в этом грубоватом кухонном ответе было столько настоящего, что Лира вдруг тихо засмеялась.

Смех покатился по двору маленьким тёплым звуком.

Нисса всхлипнула сильнее.

Марта закрыла глаза.

Каэль помог детям выйти из саней. Риан, ступив на землю, вдруг покачнулся от усталости, но не упал: Каэль подхватил его за плечи, а Элиана, стоявшая рядом, удержала Лиру, которая потянулась к брату.

Все трое оказались близко. Очень близко.

Риан поднял глаза на отца.

— Я не хотел пламя.

— Знаю.

— Я буду учиться.

— Будем учиться, — сказал Каэль.

Мальчик перевёл взгляд на Элиану.

— Она тоже?

Каэль посмотрел на неё.

— Если захочет.

Элиана ответила без паузы:

— Захочет.

Риан кивнул, будто это было включено в новый договор.

У входа в замок стояла Селеста.

Она не спускалась во двор, но её было видно в свете раскрытых дверей: белое лицо, тёмные волосы, идеальная осанка. Рядом с ней — Дорена под надзором одного из людей Арлена. Лицо бывшей распорядительницы было серым, губы плотно сжаты.

Каэль увидел их тоже.

— Детей внутрь, — сказал он. — В малую столовую. Марта, Нисса, Грета. Эвен — с лошадкой. Совет — в большой зал. Дорн, подготовьте книги и подложное распоряжение. Арлен, Орса и человека Совета под стражу до разговора.

Слово «под стражу» он произнёс так буднично, что Орс, стоявший у ворот с опущенной головой, вздрогнул сильнее, чем от крика.

Элиана хотела пойти с детьми, но Каэль задержал её взглядом.

— Ты нужна в зале.

Лира сразу вцепилась в её руку.

— Она же сказала чай.

Вот так просто.

Не «леди Рейвар». Не «мачеха». Не «защитница». Просто — она сказала. Значит, должно быть.

Элиана посмотрела на Каэля.

Он медленно выдохнул.

— Пять минут в малой столовой. Потом зал.

— Десять, — сказал Риан.

Каэль поднял бровь.

— Ты торгуешься после такой ночи?

— Я учусь правилам.

Элиана отвернулась, чтобы не улыбнуться слишком явно.

— Семь, — сказал Каэль.

— И булочка, — добавила Лира.

Грета довольно хмыкнула:

— Вот это уже разговор.

Большой зал через четверть часа выглядел совсем иначе, чем во время бала.

Тогда свечи, музыка и серебро пытались скрыть напряжение. Теперь скрывать было нечего. На длинном столе лежали подложное распоряжение, книга домашних признаний, дневник прежней Элианы, письма Селесты, списки Дорены, записи караула и рисунок Лиры с башней.

Совет сидел с одной стороны.

Каэль — с другой.

Элиана рядом с ним.

Не у стены. Не в тени. Рядом.

Селеста стояла чуть в стороне, всё ещё безупречная, но уже не спокойная. Дорена держалась прямо, как человек, решивший не сдаваться, даже если вокруг сужается круг.

Старший советник начал:

— После произошедшего Совет обязан установить, кто организовал вывоз детей из замка до окончания признанного домашнего разбирательства.

Каэль положил на стол подложное распоряжение.

— Начнём с этого.

Орса ввели первым.

Он не стал отпираться долго. Возможно, потому что увидел Риана в малой столовой живым и понял, насколько страшно ошибся. Возможно, потому что Каэль смотрел на него не как на врага, а как на человека, который предал доверие детей.

Это было хуже.

— Я получил распоряжение через Дорену, — сказал Орс. — Она сказала, что приказ пришёл от его светлости через род Вейр, чтобы избежать столкновения с Советом. Печать была на месте. Я… поверил.

— Почему не пришёл ко мне? — спросил Каэль.

Орс опустил голову.

— Леди Селеста сказала, что вы не сможете отдать приказ сами. Что отец в вас победит главу рода. Что верные люди должны помочь вам сделать то, что вы потом сможете оспорить мягче.

Селеста резко подняла подбородок.

— Я говорила о необходимости избежать силового конфликта. Я не приказывала похищать детей.

Элиана посмотрела на неё.

— Как удобно. Снова не приказали. Только оставили мысль.

Селеста повернулась к ней.

— Вы не в положении судить меня.

— Уже в положении.

Слова вышли тихо, но зал услышал.

Дорена вдруг усмехнулась.

— Как быстро плохая мачеха привыкла к новому титулу.

Каэль повернул к ней голову.

— Осторожнее.

— А что мне терять, ваша светлость? Ключи? Место? Вы уже всё забрали. Теперь слушаете женщину, которая за несколько дней решила стать святой.

Элиана взяла дневник прежней Элианы и положила на стол.

— Нет. Я решила не прятать грязь под ковёр.

Дорена побледнела.

Впервые по-настоящему.

— Что это?

— Записи прежней хозяйки дома. Там есть ваши советы. Ваши слова о том, что детей нужно держать отдельно, что страх удобнее уважения, что мягкость — поражение. И письма леди Селесты. Очень вежливые. Очень точные.

Селеста замерла.

— Вы не имеете права читать личные записи.

— Возможно, — сказала Элиана. — Но вы имели ещё меньше права делать из детского страха лестницу к власти.

Старший советник открыл дневник на отмеченных местах. Читал молча. Потом передал женщине с цепью. Та читала дольше, чем хотела показать.

В зале стояла тишина.

Дорена попыталась заговорить первой:

— Леди Элиана сама отдавала распоряжения. Я служила хозяйке.

— Да, — сказала Элиана. — И она виновата.

Все посмотрели