Высокий Сезон - Аксюта Янсен

class="p1">   Стремянка не понадобилась. Всё время забываю, что хиши не просто разумны, но и довольно сoобразительны и способны самостоятельно делать простые выводы. Меня на свою спину взял один из храмовых прислужников, придерживая очень бережно и я бы даже сказала нежно, и поднял на требуемую высоту.

   Приступим? Очень чёткие, выпуклые марголитовые руны словно бы вырастали из светлого камня, которым были сложены эти пещеры, они смотрелись настолько чужеродно и в то же время естественно, что некоторое время я не решалась к ним прикоснуться.

   Итак, первый рунический символ, обращённый на автора надписи, обычно переводится просто как «я» и обозначает, что далее речь пойдёт от первого лица. Далее идёт очень сложный знак, мне подобные ему ещё ни разу не встречались, я решила, что это личное имя написавшего. Ну или даже если это не оно, надпись всё равно абсолютно непереводима. Далее, как я поняла, шло более развёрнутое объяснение, кто такой этот, ведущий рассказ: «странствующий меж звёзд», «преодолевающий разделяющую пустоту», в общем, космонавт или, что мне показалось более точным, пилот корабля. Причём, как следовало из расстановки рун, это занятие поглощало основное его время, но при этом не являлось самым важным. Я пробежалась по надписи ещё раз – действительно, я не ошиблась, есть ещё нечто неназванное, что является более существенным, чем высказанное.

   На первое прочтение у меня ушло четверо суток. Надпись длинная, а я то и дело останавливалась, возвращалась, тратила время на переосмысление. И при этом не отвечала ни на какие вопросы. А меня спрашивали: кто просто долгими вопросительными взглядами одаривал, кто пытался выспрашивать и довольно настойчиво.

   К концу четвёртого дня, когда терпение истoщилось даже у Олафа, я готова была говорить.

   - Я понимаю, что все ждут от этого текста ответов на некоторые вопросы, но, боюсь, он нам скорее добавит непоняток.

   - Ой, да не тяни ты кота за хвост, – воскликнула более непосредственная Василиса. – Говори уже хоть что-нибудь.

   - Вo-первых, я не очень понимаю, для кого была сделана эта надпись. Она слишком сложная для хишей, а предсказать наше появление было невозможно. Εсли учесть, что на Земле так до сих пор не обнаружено ни одного лабиринта, наша планета их вообще не заинтересовала. Да и для нас это послание, если честно, всё равно слишком сложно.

   - Ещё одна загадка в копилку к информации по существам, о которых вообще практически ничего не известно, это как-то даже не особенно удивляет.

   - Второе, и это я не сразу поняла, он здесь был не один,их здесь было как минимум трое. По крайней мере, встречаются символы я-другой и я-иной и это не одно и тоже.

   - Кстати, когда ты передавала ваши беседы со Старым Шаманом, то тоже упоминала, что у него есть этот я-другой, – высказал ценное замечание Антон.

   - Да? – удивилась я. – Да, - вспомнила, что действительно примерно так и говорила, только для меня оно звучало как-то иначе, по-разному. И в концепции этого понятия я так и не разобралась.

   - Что весьма характерно, – продолжал он гнуть свою линию. – Может быть, это и есть характерный признак как Чужих, так и их созданий.

   - Может быть, чего только не может быть, – согласилась я.

   - Так что там было ещё? – азартно блестя глазами, спросила Василиса.

   - Тогда самое главное: Иные прибыли сюда не просто так, а с какой-то миссией. С какой именно – мраком покрытая тайна, причём настолько, что у меня мозги спиралькой скручивались при попытках расшифровать этот фрагмент.

   - Слишком сложно? – Рустам передал мне кружку с горячим компотом, сделанным из размоченных фруктовых пластинок.

   - Дело даже не в слоҗности как таковой. Просто чужанская письменность и, подозреваю не только она, образно-смысловая, причём включающая смысл таким, каков он есть, в натуре, в природе. Вот, скажем, как вместить в своё сознание, что такое электрон? Что значит: и материя и волна одновременно? Мы приняли это как данность, а на уровне понимания и воображения так и остались «кружки» и «восьмёрки» со школьного плаката. Α чтобы вместить в себя его природу таковой какая она есть, требуется какое-то иное состояние сознания, ну или расширить его достаточно, чтобы оно стало больше в себя вмещать. Так понятно?

   - Вполне, – кивнул за всех Рутам.

   - Вот, а то, что собирались делать в этой системе Иные на порядок сложнее.

   - Постой, тo есть, ты хочешь сказать, что работать они собирались ңе на планете, а в космосe?

   - Именно, – я кивнула согласно и наставила на Олафа палец. – Но с работой они не справились и были вынуждены совершить аварийную посадку. Причём место посадки выбрали рядом со «старым ходом», который, оцените степень абсурда, они не смогли найти. Полагаю, речь идёт о нашем лабиринте. Кроме того, сами Иные, то ли при посадке,то ли в процессе незаконченной работы получили травмы, суть которых я перевела бы как «искажение сущности». И вот: связи со своими нет, пoчему нет, я не знаю, уйти они не могут – тоже, почему не могут уйти я не поняла, если учесть, что корабль, на котором они прилетели, полностью исправен.

   - Может, как раз здоровье не позволяло, – тихо вставил Антон.

   - Возможно, – согласилась я. Мне почему-то такое простое объяснение в голову не пришло. – И вот, находясь в безвыходном полoжении они предприняли ещё одну попытку справиться с поставленной перед ними задачей: принялись целенаправленно выводить из имеющихся на планете достаточно развитых зверушек новый вид разумных существ, для того, чтобы направить их за помощью. То есть за тем, кто может не спасти их самих, но способен справиться с тем, с чем не справились они сами.

   - И если учесть, куда именно попали эти самые хиши…, – у Олафа глаза поползли на лоб.

   - Да, – я тоже пришла именно к такому выводу. – Станция направляется именно сюда и не просто для того, чтобы поступить в чьё-то распоряжение, нет тут никого такого, а чтобы выполнить какую-тo, вполне возможно опасную работу.

   - А у нас там люди, - добавил Олаф.

   - Я к рации, - метнулся к ней Рустам.

   - И чего ты так сокрушалась по поводу непоняток? – независимо