Ритуал Старлинга - Девни Перри

Когда я снова посмотрела вперед, на дороге стоял фенек, его клыки сверкали белизной.

— О, слава Божеству. — Я выдохнула и прижала руку к своему колотящемуся сердцу. Затем опустилась на колено и протянула зверю руку ладонью вверх. — Привет, питомец.

Фенек зарычал и сделал шаг вперед.

— Иди сюда, — проворковала я, ожидая, пока он сделает еще один шаг.

Коричневая шерсть на его шее задрожала, когда он снова зарычал. Он оскалил зубы, опустив голову и плечи еще ниже, как будто собирался наброситься. Его уши были плотно прижаты к голове.

— Полегче, — пробормотала я. — Я не причиню тебе вреда.

Фенек огрызался и рычал, подбираясь все ближе и ближе.

Волоски на моих руках встали дыбом, когда я посмотрела в его мятно-зеленые глаза.

Фенеки в Нелфинексе были милыми, нежными созданиями и нашими самыми любимыми домашними животными. Вот только это животное, похоже, не было заинтересовано в том, чтобы кто-то почесал его за мохнатыми ушами. Все, что я увидела, — это голод хищника и первобытную ярость.

Холодок пробежал у меня по спине, когда я медленно поднялась на ноги.

— Клянусь Божеством, я не причиню тебе вреда.

Фенек открыл пасть, и его клыки были готовы вонзиться в мою плоть.

Нет. Этого не могло случиться. Представители рода Старлингов умели успокаивать зверей этого мира. Мы могли приручать их и ездить верхом. Однажды учительница сказала мне, что я умею обращаться с животными, так как она никогда раньше не видела.

Я не собиралась убегать от этого существа. Поэтому я выдержала пристальный взгляд фенека, отказываясь съеживаться, когда он зарычал.

— Тебе меня не напугать, дружок.

Зверь остановился, склонив голову набок. Он поднял уши и направил их вперед, поднимаясь с корточек. Один взмах его пушистого хвоста, но этого было достаточно, чтобы вселить в меня надежду, что не все потеряно.

— Так-то лучше. — Я улыбнулась, опустив плечи до ушей, и снова протянула руку.

Нападение произошло в мгновение ока.

Фенек прыгнул на меня, широко раскрыв пасть с зубами и клыками, готовый разорвать мое тело в клочья.

Я двигалась быстрее, чем когда-либо прежде, и увернулась, так что зверь пролетел мимо меня. Он с визгом рухнул на землю, затем его когти заскребли по грязи, когда он поднялся на лапы, и снова бросился на меня со свирепостью, которую я видела только однажды.

С бэарвольфами.

Я снова увернулась от маленького зверя, когда он прыгнул на меня, упершись обеими руками ему в ребра и оттолкнув его.

Мои ножи остались в ножнах. Я дала клятву не причинять вреда этому зверю. Старлинги держали свою клятву.

Я развернулась и побежала. Мои ботинки глухо стучали по грязи, и, хотя в этих краях я была быстрее, чем в Нелфинексе, мне было не сравниться с фенеком.

Он рычал, преследуя меня. Одним прыжком он зацепился клыками за край плаща, обвязанного вокруг моей талии, и потянул с такой силой, что я отшатнулась назад и чуть не упала.

Но мои ноги, казалось, двигались сами по себе, переступая и кружа, когда я развязала узел и позволила плащу упасть.

Клыки фенека запутались в нем. Пока он трясся и бился, пытаясь освободиться от ткани, я вырвалась. Размахивая одной рукой, а другой придерживая сумку, чтобы она не била меня по бедру, я бежала быстро и со всех ног.

Знакомое рычание заставило мой желудок сжаться. Когда я оглянулась, фенек снова гнался за мной.

Моя рука потянулась к ножу, и я вытащила его.

Лапы зверя, казалось, парили над землей, его гибкое тело двигалось с такой плавностью и скоростью, что казалось оранжевой полосой на зеленом фоне.

— Остановись! — закричала я, и слезы наполнили мои глаза.

Я не хотела нарушать свою клятву. Я не хотела убивать это существо.

Но если от этого зависит моя жизнь, то так тому и быть.

Рычание, раздавшееся у меня за спиной, было убийственным.

Я крепче сжала клинок и повернулась, готовая перерезать фенеку горло.

Он оторвался от земли, но прежде чем мы успели столкнуться, свист болта пронесся по лесу, и стрела вонзилась фенеку в сердце.

Зверь взвизгнул, ударившись о землю, приземлившись с тошнотворным треском. Он задрыгал лапами, словно все еще бежал, даже находясь на грани смерти. Затем из его черного носа вырвался воздух, и он безжизненно рухнул в грязь.

— Нет. — Фенек — это удача. Его кровь не должна была пропитать землю.

— Каспия! — Андреас бежал через лес с арбалетом в одной руке и запасными болтами в другой. Беспокойство на его лице чуть не разорвало меня на части.

Я открыла рот, чтобы заговорить, но из него вырвался только всхлип.

Он остановился рядом со мной, выронив арбалет и болты, а его руки блуждали по моему телу в поисках повреждений.

— Тебе больно?

— Нет. — Я покачала головой, прерывисто дыша.

— Ама и Ода. — Он изобразил рукой в воздухе знак, в котором две слезинки соединились у него над сердцем. Затем он заключил меня в объятия и крепко прижал к груди.

Андреас сказал мне, что этот жест называется «перекреститься Восьмерым».

Это было проявлением почтения к его Богам. Матери, отцу и их детям, Шестерым, которые наслали на Каландру проклятых монстров.

Монстров, подобных фенеку.

Божество, забери меня отсюда.

— С тобой все в порядке? — спросил он.

— Нет. — Я крепко зажмурилась, не в силах смотреть на мертвого фенека. — Там, откуда я родом, они не монстры.

Они не были злобными или кровожадными. Они не нападали и не кусались. Они были нежными, умными и стойкими. Мы позволяем детям выбирать своих любимцев из каждого помета, потому что фенеки были верными спутниками на протяжении всей жизни и после смерти.

— У меня был домашний фенек. Его звали Хелви-оп.

— Хелви-оп, — повторил Андреас с нелфинекский диалектом. — Хоп?

Я кивнула, прижимаясь к нему сквозь очередную волну слез.

Никогда в жизни я не плакала так часто, как с тех пор, как приехал на Каландру. Векс. Во что я превратила эту жизнь. Жизнь Зендры.

И все из-за видения.

Возможно, мне следовало послушаться свою тетю, поступить, как она, и забыть об Эмери. Но я не могла забыть.

Потому что, если бы мы поменялись ролями, Эмери не забыла бы обо мне.

Я всхлипнула и отвернулась, вытирая лицо насухо. Затем я повернулась спиной к мертвому монстру и пошла вниз по дороге.

— Где твой плащ? — спросил Андреас, поднимая свой арбалет, пока я убирала клинок в ножны.

— Испорчен. — Даже если бы я могла снова надеть это одеяние, я не хотела иметь