Ритуал Старлинга - Девни Перри

Он мог остаться на этой дороге навсегда, потерянный для меня, как и остальные вещи, которые я привезла на Каландру.

К тому времени, как я уеду отсюда, этот континент оставит меня голой.

— Каспия. — Он положил руку мне на плечо, останавливаясь и ожидая, пока я повернусь к нему лицом.

Соблазн был слишком велик. Мой взгляд скользнул мимо него к коричневато-оранжевому телу на обочине дороги.

Я скорчилась, закрыв лицо обеими руками, и всхлипнула.

— Ты в порядке. — Андреас притянул меня, крепко прижимая к себе, и прошептал что-то успокаивающее в мои волосы. — Теперь оно не причинит тебе вреда.

Наоборот. Сама его смерть была причиной боли в моем сердце. Но Андреас знал этих животных только как чудовищ. Для него они были полезны только в том случае, если были мертвы.

Я немного погоревала, а затем выпрямилась.

— Спасибо.

— Пойдем. — Он взял меня за руку. — Впереди по дороге есть деревня. Если мы будем идти в хорошем темпе, то успеем до темноты.

— Мы? Ты пойдешь со мной?

— Да. Мы пойдем вместе.

Я не собиралась спорить, только не после нападения.

— Прости.

— Не извиняйся. — Он заправил локон мне за ухо. — Я не был в Туре с детства. Это будет настоящее приключение.

Я удивленно уставилась на него, уверенная, что неправильно истолковала его слова.

— Тура? Но…

Андреас прижал палец к моим губам.

— Ты сказала, что у женщин в твоей семье есть традиция. Ритуал. Ты уходишь из дома, чтобы узнать, какой ты должна быть. Что ж, мне очень нравится та женщина, которой ты являешься сейчас. И думаю, что мне понравится женщина, которой ты станешь.

Он произнес все это с бисанским диалектом, на своем «древнем языке». Это было безупречно, как будто он часами репетировал, что именно сказать, чтобы я ничего не пропустила.

Я схватила его за ворот рубашки и притянула к себе, принимая поцелуй, о котором мечтала целую вечность.

Он улыбнулся, прижавшись губами к моим губам, давая мне мгновение ощутить мягкость его губ. Затем он взял себя в руки, обхватил меня своими сильными руками и оторвал от земли, так что я поднялась на цыпочки, а он целовал меня, пока у меня не перехватило дыхание.

Я запомнила тепло его рта, мягкость губ и вкус его языка. И когда я проглотила его стон, дрожь пробежала по моим пальцам ног.

Когда Андреас наконец опустил меня на землю, у меня закружилась голова, а во всем теле словно выросли крылья.

Возможно, я никогда не превращусь в стрижа. Но с Андреасом я все равно узнаю, каково это — летать.

— Готова? — Он сжал мою руку.

— Готова.

Мы вместе отправились исследовать Каландру.

Двадцать

Одесса

Путешествие по сухим, суровым равнинам Лейна было таким же мучительным, как мои детские уроки игры на клавесине.

Мы были слишком беззащитны в пустыне. Слишком уязвимы. А время поджимало. Хотели Мавины в это верить или нет, но миграция приближалась, и это путешествие затягивалось.

Я проводила дни, прислушиваясь к пронзительным крикам и высматривая на горизонте черные крылья. Но все, что я видела, — это пустое небо и бескрайнее пространство из камней и песка.

Несколько дней назад мы пересекли Озарт и теперь ехали по центру Лейна. Если раньше я думала, что путешествие с Востером было утомительным, то четыре дня, проведенные с Мавинами, изменили это понятие.

Каждое утро мы выезжали на рассвете, останавливаясь только для того, чтобы дать лошадям передохнуть. Лагерь обычно разбивали в сумерках.

— Здесь так жарко. — Эви убрала с лица прядь потных волос. — Мы можем остановиться?

— Еще нет. — Мы обе были измучены, но я не собиралась просить Мавинов о передышке.

Там, где наши тела соприкасались, она сидела спиной ко мне, наша одежда была липкой. Фэйз тяжело дышал в своей переноске, чувствуя себя не менее ужасно.

Солнце палило нещадно, и, хотя Эви закатала штанины и рукава, я заставила ее прикрыть лицо, чтобы оно не обгорело.

Мои губы были сухими и потрескавшимися. Трещинка посередине кровоточила.

— Ненавижу Лейн, — сказала она.

— Я тоже.

Повсюду вокруг нас были скальные образования. Большинство из них были выветрены, побиты и округлены ветром. Некоторые были протерты посередине, образуя арки разных размеров, вероятно, от древних рек, которые давно испарились. Земля была усеяна редкими клочками сухой, ломкой травы. А еще там был песок.

Песок, который залетал мне в глаза. Песок, который я не могла вытряхнуть из ботинок. Песок, который я ощущала на языке, и крупинки которого застревали у меня на зубах.

Я ненавидела песок.

Тени, я хотела принять холодную ванну. Мне хотелось смыть пот, вымыть голову и сжечь эту одежду.

Джоди подъехал к нам со своей неизменной ухмылкой. Пурпурный блеск в его глазах стал ярче, как будто он был в каком-то другом Лейне. На лбу у него не было ни капли пота. Как он мог не изнемогать от жары, одетый во все это черное?

— Тебе не нравится пустыня, куколка?

— Не особенно, — пробормотала я. — Мы слишком беззащитны.

— Эта пустыня мягкая. Скажи спасибо, что мы не в дюнах на востоке.

— Я имела в виду, что мы слишком легкая добыча для круксов.

— А-а. Да, круксы. По твоим словам, миграция должна начаться с минуты на минуту.

Придурок. Он все еще не верил мне.

За последние четыре дня мы встретили на дороге не так уж много людей, но у каждого торговца или путешественника, мимо которого мы проезжали, Джоди обязательно спрашивал, не слышали ли они что-нибудь о разведчике крукса в Туре.

Ни один человек не слышал этой новости.

Ухмылка Джоди становилась все шире уже несколько дней.

Он не будет беспокоиться о миграции, по крайней мере, до тех пор, пока мы не окажемся в безопасности в замке моего отца в Куэнтисе, но я с нетерпением ждала, когда эта ухмылка исчезнет с его лица.

Капля пота скатилась по моему виску, и я вытерла ее рукавом.

— Сними тунику.

У меня отвисла челюсть.

— Извини?

— Твоя туника. Лейн — не то место, где стоит носить шерстяную тунику. На тебе ведь что-то надето под ней, верно?

Тонкая кофточка, но это было не его дело.

— Мне хорошо и в тунике, поэтому она останется там, где она есть.

Он пожал плечами.

— Просто пытаюсь помочь.

— Я в порядке. — Если бы «в порядке» означало «несчастна».

— Делай, что хочешь, куколка. Должен сказать, что румянец на твоих щеках довольно привлекателен. — Он одарил меня белоснежной, красивой улыбкой. Я была уверена, что эта улыбка заманила в