Мечтательница - Сьюзи Тейт

могла трезво мыслить. Брат был сыт Феликсом по горло. Он рассказал мне о том, как «ударил его по заросшему модной щетиной лицу», когда увидел тогда в офисе. Этот чертов идиот даже не потрудился увернуться.

– Как будто он хотел, чтобы его ударили, – добавил Майк.

Бить людей совсем не в духе моего брата, но я никогда не видела его таким злым, как тогда, когда он забрал меня из того кафе. То, что я непрерывно рыдала по возвращении домой и на протяжении всего допроса в участке, тоже добавило масла в огонь. Майк с мамой настояли, чтобы на этот раз я сообщила о случившемся в полицию. Так что к тому времени, когда брат встретился с Феликсом, он уже был не в себе.

То, что эта история могла вбить клин между Феликсом и остальными членами моей семьи, причиняло мне невыносимую боль. Конечно, последние несколько лет он держался на расстоянии. Феликс ни разу не приехал в Литтл-Букингем, несмотря на то что моя мама периодически уговаривала его вернуться домой. Они с Бьянкой Моретти стали подругами. Мама сказала, что Бьянке было одиноко, что она скучала по сыну и что он бы чаще приезжал домой, если бы не «этот проклятый человек». (Мама всегда недолюбливала отца Феликса.) И вот теперь Майки поклялся никогда больше не разговаривать с ним.

Мама долго молчала в трубку, когда я рассказала ей о случившемся. Я не стала вдаваться в подробности, но суть происходящего она уловила. Мама была в ярости из-за Уилла, порывалась схватить скалку и первым же поездом отправиться в Лондон. Мне пришлось объяснить, что «превращение его в фарш» кухонными принадлежностями может вызвать проблемы, когда мы будем заявлять на него в полицию. Но на Феликса мама не сердилась так, как я ожидала.

– Глупый, глупый мальчишка, – пробормотала она. – Никогда не понимал, что для него самого лучше. Отец здорово над ним поработал! – В ее тоне не было ни капли гнева, только сильное разочарование.

Я сглотнула и снова сфокусировалась на Гарри и его жене.

– Конечно, Люси, – дрожащим голосом ответила Верити. – Я бы не стала поднимать эту тему, просто… – Когда я посмотрела на нее, то с удивлением обнаружила, что у нее на глаза навернулись слезы. – Прости, это все дурацкие гормоны!

Но я почувствовала, что и у меня защипало в глазах. Я улыбнулась Верити сквозь слезы, и она, тихонько всхлипнув, бросилась меня обнимать, не обращая внимания на свой огромный живот.

– Ладно, дорогая, – нежно сказал Гарри, – не задави Люси!

Верити отстранилась, вытирая слезы.

– Прости.

– Нет, нет, не извиняйся, – сказала я ей, – обниматься всегда приятно.

Рука Гарри легла мне на плечо, и я чуть не подпрыгнула, услышав знакомый голос Феликса, разнесшийся по огромному пространству.

– Йорк!

Мы все повернулись. Феликс стремительно пересек атриум. Его взгляд был прикован к руке Гарри, на скулах играли желваки. Йорк посмотрел на нас обоих, и на его лице появилась хитрая ухмылка.

– Моретти, – сказал он, крепче сжимая мое плечо и притягивая меня к себе. Глаза Феликса грозно сверкнули. – Что ты делаешь в моем здании?

– В твоем здании?

Я вздохнула с облегчением, когда Верити разрядила напряжение, хлопнув мужа по груди. Он убрал руку с моего плеча, обнял жену и поцеловал ее в макушку.

– Это я его спроектировала, нахал ты этакий, – сказала она мужу и повернулась к Феликсу. Повисло неловкое молчание, мужчины сверлили друг друга взглядами. – Еще раз привет, Феликс.

– Даже не смотри на мою жену, – рявкнул Гарри и, не дожидаясь ответа, встал перед Верити, закрывая ее. – И черт возьми, свали! Я не хочу, чтобы кто-то обвинял меня в промышленном шпионаже в нашем же здании.

– Прошу прощения за это, – сквозь зубы прошипел Феликс, и Гарри сощурился.

– Это хорошо, конечно, только ты поставил под угрозу мою репутацию. Я могу подать в суд за клевету, придурок. А что касается того, как ты поступил с Люси…

– Дела Люси тебя не касаются, – рыкнул Феликс.

– Да что ты? – насмешливо спросил Гарри. – Меня-то они очевидно касаются больше, чем тебя. Смотри, что произошло, когда ты поучаствовал в ее жизни!

Напряжение можно было резать ножом, и это казалось мне нелепицей, ведь я не собиралась устраивать сцену прямо посередине…

– Да пошел ты, мажор столичный, – подходя к нам, выплюнула Эмили, которая до этого отлучилась в туалет. Вот она никогда не боялась устраивать сцены. – Кто впустил этого придурка? – Она подошла прямо к Феликсу и сильно толкнула его в плечо. Он едва заметно пошевелился, но его взгляд упал на нее.

– Привет, Эмили, – ровным голосом произнес он. Я удивилась, что Феликс ее помнит. Он никогда не снисходил до общения с моими друзьями в Литтл-Букингеме.

– Ты уходишь, – заявила она и еще раз сильно толкнула его, на этот раз обеими руками. Феликс по-прежнему не двигался. Казалось, что его тело было каменным. Наверное, из-за дурацкого тренажерного зала в его глупом доме. Тщеславный придурок. Не похоже, что все эти мускулы нужны для работы в офисе. В любом случае сейчас мне было плевать на Феликса и его мышцы. По крайней мере, так я себе говорила, пытаясь игнорировать то, что у меня сводило живот от страстного желания упасть в его сильные, мускулистые объятия. Я почти перестала дышать.

– Мне нужно поговорить с Люси, – сказал Феликс, переводя взгляд с раскрасневшейся Эмили, которая все еще изо всех сил пыталась вытолкать его из здания, на меня. Она продолжала пихаться и ворчать, но его взгляд ни на секунду не отрывался от моего лица. Феликс дерьмово выглядел. Не поймите неправильно, по шкале от одного до семи баллов он все еще заслуживал одиннадцать. Но его галстук был ослаблен, рубашка уже несколько дней как нуждалась в глажке, а щетина перестала походить на модную – она превратилась в густую и неопрятную. У меня защемило в груди. Скучает ли Феликс по мне так же сильно, как я по нему? Я отступила на шаг, борясь с острым желанием подойти к нему и обнять. Это был не мой Феликс. Того Феликса на самом деле никогда не существовало.

– Она, – Эмили толкнула его еще раз, – не собирается, – последовал толчок сильнее, теперь подруга тяжело дышала, ее ноги скользили по полу, не находя опоры, – говорить, – опять пыхтение, – с тобой, гребаный придурок!

Эмили оступилась, но тут Феликс схватил ее за плечи, чтобы не дать упасть, затем осторожно поднял в воздух и поставил на ноги, бормоча: «Осторожно, ты можешь удариться». Она покраснела от ярости. Эмили была не из