Ваше величество, прошу, не убивайте меня снова. Том 1 - eclair

– Да. – Он тоже улыбнулся. – Я буду первым инструктором курсанта Дитриха. Вот только нам писали из Белуа, что никто из его родных не собирается на церемонию посвящения.

– Я его старшая сестра, – объяснила я, указывая на свои каштановые волосы. – Буду на церемонии и за отца, и за мать.

Фамильный каштан де Белуа – такой темный, что кажется почти черным, редкий в империи цвет волос! Но вряд ли тот, кто не был уроженцем наших мест, сумел бы распознать его.

– Вот оно что, – вежливо кивнул офицер, предлагая мне руку. – Прошу вас, сударыня. О вашей карете я позабочусь.

Оперевшись на руку офицера, я вышла наружу и с легким испугом оглядела толпу, заполнявшую поле перед академией. Церемония посвящения курсантов была большим праздником, на который традиционно съезжались друзья и члены семьи, поэтому поле казалось почти черным от бесконечного количества форменных мундиров. Как же мне отыскать Луана в этой толчее? Тревожась, я последовала за распорядителем и поднялась на галерею, где должны были располагаться семьи курсантов. Это место не было мне незнакомо, поскольку я уже бывала здесь в прошлой жизни, когда мы навещали Луана.

Императорская семья благоволила академии, поэтому здание изнутри выглядело не менее роскошно, чем дворец. Стены цвета слоновой кости пестрели изображениями синего орла, и такой же орел красовался на кафедре ректора, с которой тот должен был сказать речь.

Синие орлы были символами Королевства Виллетан, когда-то поглощенного Бельфернийской империей. В самом Виллетане орлы считались магическими защитниками государства. Когда Бельфернийская империя вторглась в Виллетан и подмяла его под себя, этим могучим птицам подрезали крылья, принудив покориться внешней силе. Желая похвастаться победой, император сделал синего орла символом военной академии. Дикая хищная птица Виллетана отныне стала покорным домашним питомцем, охранявшим Бельфернийскую империю.

Виллетан был завоеван довольно жестоко – на грани того, чтобы назвать это не завоеванием, а уничтожением, – и потому его оппозицию следовало воспринимать всерьез. Однако наш император был весьма самоуверен в этом вопросе. Я вспомнила Руперта, потом Арнульфа и подумала: может, такая самоуверенность у них в крови?

Прикованный невидимыми цепями, виллетанский синий орел смотрел, казалось, прямо на меня. Я встретилась с ним глазами – и слегка поклонилась, выражая сочувствие гордой птице.

Солнце нещадно палило с небес, и я раскрыла свой кружевной зонтик, пытаясь укрыться от его лучей. В этот же момент послышался громкий звук горна. Началось!

На трибуну поднялся высокий мужчина со шрамом через все лицо. По площади разнесся его звучный голос:

– Уважаемые гости! Мы благодарим вас за то, что вы почтили своим присутствием церемонию посвящения курсантов военной академии Бельфернийской империи! Сегодня знаменательный для всех нас день. Мы с гордостью приветствуем курсантов-новобранцев, которые после долгой и трудной подготовки сумели вступить в наши ряды. Теперь вы – часть военной академии. Вам предстоит стать офицерами, которые определят будущее нашей страны. Добро пожаловать!

Он все говорил и говорил, и в конце концов я украдкой подавила зевок, принявшись рассматривать курсантов, ровными рядами навытяжку стоявших перед трибуной. В академию принимали независимо от возраста, поэтому все новобранцы были разного роста, но застывшее выражение лиц роднило их, словно солдатиков на витрине магазина.

Я напряженно всматривалась, ища среди них лицо Луана, но брата нигде не было. Как же так? Неужели он расстроился, что ни отец, ни матушка не смогли его навестить, и вовсе не пришел на церемонию? Нет. Он мог приуныть, это правда, но не явиться не посмел бы. Луан ни за что не поступил бы так безответственно. Уж не случилось ли с ним чего? Я нахмурилась, тревожась об этом, и уже собиралась встать со своего места и тихонько отправиться на поиски брата, когда мужчина за кафедрой повысил голос, заканчивая свою речь:

– А теперь перед вами выступит староста первого курса, курсант Луан Дитрих де Белуа!

Голос офицера эхом разнесся по полю – вероятно, он пользовался артефактом, усиливающим звук. Я подняла глаза на сцену и замерла. Луан, затянутый в новенький, с иголочки мундир, уже поднимался по ступеням. Как и остальные курсанты, он держал лицо – вот только, в отличие от прочих, у него за бесстрастной маской не чувствовалось ни напряжения, ни тревожности. Я успокоенно улыбнулась. О, наш Луан умел оставаться невозмутимым!

– Здравствуйте! – звонко сказал он, выйдя на трибуну. – Мое имя – Луан Дитрих де Белуа. Дорогие первокурсники! Нас всех привели сюда разные дороги. Но так или иначе, теперь все мы – курсанты Императорской военной академии, и мы с гордостью пронесем это звание…

Я и мечтать не могла, что мой братик будет выступать с речью перед всеми первокурсниками в день посвящения, да еще и в качестве старосты первого курса. Как только он скрыл от меня такую честь?! А может, это я виновата – просто была слишком слепа и глуха к тому, что происходило в его жизни?

Я стала протискиваться сквозь толпу ближе к перилам, чтобы не пропустить ни звука из речи Луана. К моему огорчению, в какой-то момент мне пришлось остановиться, но, по крайней мере, теперь я стояла вплотную к перилам и хотя бы хорошо видела его лицо. Счастливо потрясая одновременно и букетом, и цветочным горшком, которые прижимала к груди, я тихонько сказала:

– Мой братец – самый лучший на свете!

Вокруг шумела толпа – разумеется, Луан не мог меня услышать. Но мне было все равно: меня так переполняла гордость за него, что я просто не могла молчать.

Но что это? Я вдруг заметила, что взгляд брата на невозмутимом лице заметался по толпе, словно высматривая кого-то среди гостей. Не может быть. Неужели он ищет меня?! Я замерла, не смея в это поверить, однако в этот момент глаза Луана широко раскрылись: он наконец-то разглядел меня.

– Пронесем… это звание… до конца, – медленно сказал он, не отрывая от меня глаз. – В общем, удачи нам всем в новом учебном году. Спасибо за внимание!

По толпе пробежал шепоток. Я видела, как недоуменно хмурились гости: речь старосты-первокурсника оказалась непозволительно краткой даже по меркам военной академии! Мужчина, приглашавший Луана на сцену, со сложным выражением лица вновь поднялся на трибуну. Он обернулся было к Луану, но тот проигнорировал его и быстро сбежал со сцены по ступеням. Затем он принялся проталкиваться в мою сторону, не опуская головы и ни на мгновение не отрывая от меня взгляда. Теперь я уже не сомневалась: он искал меня и только меня.

Я смотрела вниз, наблюдая, как он протискивается сквозь толпу к моему балкону.