Красный зайчик - Девин Риверс

Сэл выпрямился, тяжело дыша. Он провел рукой по волосам и оглядел меня с ног до головы; его губы скривились в садистской улыбке. Он жестко схватил меня за подбородок.

— Жду не дождусь, когда увижу твою красивую кожу сплошь покрытую отметинами, — сказал он. Он дважды похлопал меня по щеке, достаточно сильно, чтобы заставить меня поморщиться, после чего они с Тэнком повернулись к двери.

— Увидимся позже, дорогуша! — крикнул Сэл, прежде чем дверь за ними захлопнулась. Я кипела от злости, когда они ушли, но часть меня была в ужасе от того, кто сейчас войдет в эту дверь.

Я ждала и ждала еще.

Чем дольше я ждала, тем сильнее росла моя тревога. Уверена, в этом и был их замысел — усилить ожидание и страх, и мне было стыдно признаться, что им это удалось.

Когда дверь открылась, мне с трудом удавалось сдерживать панику. В комнату вошел высокий темноволосый мужчина в костюме. В его чертах было ровно столько неправильного, чтобы не казаться привлекательным, но именно от его глаз меня затошнило. В них не было ничего, кроме чистого зла. Они были такими темными, что казались почти черными, а его лицо представляло собой пустую, бесстрастную маску.

Он подошел и остановился передо мной, оценивая свою покупку. От него исходило презрение и чувство собственного превосходства; он смотрел на меня так, словно я была ничтожеством. Он не произнес ни слова, лишь снял пиджак и аккуратно повесил его на стоящий рядом стул.

— Меня зовут Пакстон, но все то время, что мы проведем вместе, ты будешь называть меня «сэр» или «господин». Если в какой-то момент ты назовешь меня иначе или не сможешь обратиться ко мне должным образом, ты будешь наказана. Это понятно? — Его голос был спокойным, глубоким и прямым, но с гранью, острой и смертоносной, как лезвие.

Я кивнула, но его глаза сузились.

— Да, да, сэр, — сказала я.

Необходимость обращаться к кому-то подобным образом, будучи скованной, действовала мне на нервы. Я увидела, как он подошел к столу и осмотрел доступные ему игрушки. Он взял флоггер и небрежно покрутил его в руке. Он вернулся и резко взмахнул им, хлестнув меня по животу. Жгучая боль обожгла кожу. Когда я не отреагировала, он ударил сильнее, и я поморщилась, издав тихий вздох.

— Ты должна реагировать быстрее, — сказал он, все так же мертвенно-спокойно.

Прежде чем я успела сообразить, что мне нужно сказать «сэр», он ударил меня снова, на этот раз по груди. Я зашипела от боли и дернулась в наручниках, гневно глядя на него. Он сильно ударил меня еще несколько раз, пока я не начала вскрикивать, пытаясь увернуться от ударов.

— Да, сэр! — вскрикнула я.

Он ударил еще раз, так сильно, что резкий щелчок отдался в ушах. На глаза навернулись слезы, и я вздрогнула от вспышки боли; моя грудь тяжело вздымалась в попытках вздохнуть. Его глаза голодно скользили по красным отметинам на моей коже. Я злобно посмотрела на него, когда он приблизился и остановился передо мной.

— Столько огня... — выдохнул он. — Буду с нетерпением ждать возможности его погасить. — Он провел рукой по моему телу, с восхищением лаская оставленные им рубцы. — Твоя кожа так чудесно покрывается следами.

Он отступил на шаг и склонил голову, глядя на мое тело, словно оценивая, куда нанести следующий удар. Он хлестнул, позволив лишь кончикам коснуться моей кожи, нанеся несколько быстрых ударов по бедрам. Я вскрикнула, так как боль была гораздо сильнее, чем в предыдущий раз. Он сделал паузу и наблюдал, как я дрожу, пытаясь дышать сквозь боль; я видела, как он критически изучает меня, почти как если бы он наблюдал за тем, как я справляюсь с болью, чтобы использовать это в своих интересах.

Как и следовало ожидать, он едва дал мне время перевести дух, прежде чем снова пустил в ход флоггер. На этот раз он не останавливался, и я видела, как его глаза медленно начинают светиться от возбуждения и жара. Мое тело горело от боли, я кричала и содрогалась в оковах, пока он переходил все границы моей выносливости. Он снова остановился, но как только я расслабилась, он взмахнул запястьем и нанес серию быстрых ударов по моей груди.

К тому времени, как он закончил, мне было трудно дышать, и казалось, что я не могу сделать полный вдох. Он подошел ко мне; из-за легкого напряжения от его усилий его дыхание участилось. Я жалобно заскулила в знак протеста, когда его пальцы скользнули по моим бедрам; его прикосновения к рубцам обжигали, и я чувствовала, как под его пальцами саднит моя кожа.

— Хватит... — выдохнула я сквозь рыдания.

Его взгляд метнулся к моим глазам и жестоко потемнел. Он схватил меня за подбородок и наклонился вплотную.

— Никаких разговоров, пока я к тебе не обращусь, — прорычал он.

Он отстранился, и, когда наши глаза снова встретились, хлестнул меня флоггером. Он сделал это еще несколько раз, пока боль, казалось, не поглотила всё мое существо, и я могла лишь стонать и содрогаться.

— Никогда больше не смей говорить мне «хватит», — тяжело дыша, произнес он. — Это понятно?

— Да, сэр, — выдохнула я.

— Похоже, у тебя не очень высокий болевой порог, — проворчал он. Он подошел ко мне, и его рука опустилась между моих ног; его палец скользнул внутрь меня. — Я вижу, ты не получаешь удовольствия от боли. Это все усложнит для тебя.

Его пальцы двигались внутри меня, пока он наблюдал за моим лицом. Он засунул другой палец мне в рот, грубо протолкнув его в горло, затем вытащил и начал тереть им мой клитор. Он задел точку внутри меня, и когда увидел, как дрогнули мои веки, больно крутанул мой клитор пальцами. Я выругалась от боли и дернулась в оковах. Мои запястья горели огнем. Он продолжал трахать меня пальцами, находя места, где мне было приятно, а затем тут же причиняя сильную боль, распаляясь от моих криков. Несмотря ни на что, я чувствовала, как становлюсь влажной вокруг его пальцев, хотя была бесконечно далека от возбуждения.

— А, — протянул он. — Удовольствие вместе с болью. К сожалению, я не любитель доставлять тебе удовольствие. Я кончаю именно от боли. Но, по крайней мере, я знаю, как сделать тебя мокрой, когда мне это понадобится.

Его пальцы вышли из меня, и я бессильно обвисла на стене.