Там, где живет истина - Миа Шеридан

— Кстати, меня зовут Арлин Миллер, — сказала она, усаживаясь в кресло напротив небольшого дивана, на котором они устроились.

— Я ценю, что вы нашли время поговорить с нами, — сказал Рэнсом. — И примите наши соболезнования, мы не знали о кончине вашей дочери.

— Спасибо. Да, София умерла чуть больше восьми месяцев назад. — Она оглянулась через плечо на фотографию девочки в шапочке и мантии, подтвердив Риду, что это действительно ее дочь. — Передозировка, — тихо сказала Арлин Миллер. Она вздохнула и на мгновение посмотрела на свои ногти, нахмурив брови. — В прошлом у нее были проблемы с наркотиками, но она возвращала свою жизнь в нормальное русло. У нее была хорошая работа, она казалась счастливой с новым мужчиной, с которым встречалась. А потом я однажды пришла домой с работы и обнаружила ее без сознания в своей комнате. У нее была передозировка. — Она посмотрела Рида, потом на Рэнсома. — Я никогда не узнаю, хотела ли она это сделать или это был несчастный случай. Может, в конце концов, это и не важно.

— В любом случае это ужасная потеря, — сказал Рид. Женщина печально кивнула, и он дал ей время, прежде чем спросить: — Мэм, ваша дочь подала жалобу на одного из сотрудников детской больницы «Вэлли»?

Мисс Миллер на мгновение выглядела удивленной.

— Да. Но это было много лет назад. — Она на мгновение оглянулась на них, и снова нахмурила брови. — У Софии были... проблемы, детективы. Когда она училась в средней школе, тренер подверг ее сексуальному насилию. Она никому не рассказывала, потому что он сказал, что никто ей не поверит. В итоге несколько других девочек заявили на него, и София призналась, что тоже была одной из его жертв. Он получил тюремный срок, но после этого моя дочь уже никогда не была прежней. Мы обращались к психологу, даже принимали некоторые лекарства, чтобы помочь ей справиться с тревогой. Кое-что из этого помогло, но лишь на время. Когда ей было семнадцать, у нее чуть не случилась передозировка, и я отвезла ее в больницу «Вэлли». — На ее лице отразилась печаль. — Я сделала это, чтобы помочь ей, но потом сильно пожалела об этом решении.

— Она рассказала вам об этом сотруднике? — спросил Рэнсом мягким тоном.

Мисс Миллер кивнула.

— Да, она сказала, что застала его в женской душевой, когда он делал снимки на телефон. Сказала, что собирается сдать его полиции. — Женщина покачала головой. — В больнице ее не восприняли всерьез. Стыдно признаться, что даже я сомневалась, лжет ли она или это просто паранойя. К тому времени София подорвала мое доверие, детективы. Она лгала, когда ей это было нужно... искажала факты. Она была больна. — Плечи мисс Миллер опустились. — В любом случае, мои подозрения подтвердились, когда она позже отказалась от обвинений.

— Мы не думаем, что она лгала, мисс Миллер.

Ее глаза расширились, когда она подняла голову.

— Что?

— Одной из жертв недавнего убийства был человек, которого обвиняла ваша дочь. На его компьютере была найдена коллекция фотографий.

Мисс Миллер шокировано смотрела на них несколько секунд, прежде чем откинуться в кресле.

— О, боже! — Казалось, она переваривает эту информацию, прежде чем поднять глаза. — Тогда почему она отказалась от своих слов?

— У нас нет ответа на этот вопрос.

— Никто ей не поверил, — пробормотала мисс Миллер. — Опять. — Она на мгновение закрыла глаза и покачала головой.

Рид смотрел на женщину с сочувствием. Похоже, она изо всех сил старалась помочь своей дочери. И теперь жила с сожалением о принятых ею решениях, которые могли сыграть роль в гибели ее ребенка. Но София тоже сделала свой выбор.

— Парень, о котором вы упоминали, мэм, — сказал Рэнсом. — Как его звали?

Она на мгновение задумалась.

— Я не помню. Я встречалась с ним всего один раз. Она казалась счастливой. Может, так оно и было. Мне нравится так думать.

ГЛАВА 23

Раннее утреннее небо раскинулось перед Лизой, перламутровое и сияющее над обугленными останками того, что когда-то было домом ее семьи. Небесное сияние, отливающее золотом, простиралось далеко и широко над оскверненным логовом давно умершего демона.

Она не думала, что излишне драматизирует. Там обитало настоящее зло. Кто знал это лучше нее?

Девушка вышла из машины, закрыла дверь и прислонилась к ней, глядя на почерневший остов. Горе разрасталось в ее груди, раздуваясь воздушным шаром, который поднимался к горлу, заставляя ее задыхаться. Она чувствовала это, стоя там — ее прежнюю жизнь. Ее прежнюю сущность. Испуганную и травмированную девочку, которая когда-то ходила по этим этажам, выживая, и не более того, день за днем. Было больно. Боже, воспоминания причиняли ужасную боль.

И она чувствовала свою сестру. Частичка Мэди тоже осталась. И хотя эти руины говорили об ужасе и боли, это была и освященная земля.

— Ты сможешь, Лиза, — сказала Мэди. — Иди и посмотри на это. Ты больше не живешь здесь.

— На самом деле тебя здесь нет, Мэди, — пробормотала она. — Но мне бы хотелось, чтобы ты была.

— О, но я здесь. — И Лиза могла поклясться, что слышала смех сестры, звук, который существовал за пределами темных уголков ее сознания.

Хотя она знала, что это всего лишь ветер, который налетает на утрамбованную землю и вихрится в зарослях деревьев у нее за спиной, именно воспоминание о смехе Мэди позволило Лизе вдохнуть полной грудью, заставив ноги двигаться вперед.

Дорога сюда заняла всего сорок минут, но ей казалось, что она находится в другом мире. Лиза никогда не возвращалась сюда раньше и не знала, что заставило ее сделать это в то утро, кроме того, что она выписалась из отеля, но еще не была готова вернуться в свою квартиру. С другой стороны, возможно, она и знала. Может быть, это слова Рида, повторяющиеся в ее голове: «Не отрицай свое прошлое, Лиза. Тебе нечего стыдиться. Оплачь его, а потом используй, чтобы укрепить других».

Она хотела это сделать. Очень хотела. Но как? Она тысячу раз ставила себе диагноз. И прекрасно понимала, к чему привело ее травматическое прошлое. Но вот как двигаться дальше — не знала.

«Монстры не имеют права последнего слова».