Между любовью и ненавистью - Шейн Роуз

мечтаю заниматься с ним сексом всю ночь? Мои мысли крутились вокруг одного: как его член прижимался ко мне в коротком танце; как его взгляд прожигал меня, пока я нарочито медленно проводила ладонями по ткани платья на барной стойке; как его рот завладел моим и не спешил отпускать.

Я покачала головой, сдавленно всхлипнув, тем самым сильнее его раззадорив. Доминик Харди не знал снисхождения. Он жаждал совершенства, требовал, чтобы все, что он называл своим, вызывало всеобщий восторг, и неизменно стремился быть номером один даже в фальшивых отношениях. Он добьется того, чтобы я ощутила себя желанной, чтобы чувствовала, что нужна ему, чтобы верила, что мы принадлежим друг другу. Он сотворит себе отношения без изъяна.

Пусть они ненастоящие. Пусть я начну принимать их за реальность.

Мои попытки предотвратить неизбежное крушение несущегося поезда, которое я отчетливо предвидела, выглядели смехотворно. Я выдохнула со стоном:

– Мне кажется, это не самая удачная идея. – Но бедра предательски подались назад, еще сильнее вжимаясь в него, член внушительного размера так явственно ощущался сквозь ткань, что внизу живота все сжалось от одной мысли о том, как он заполнит меня. Тело вопило, что это блестящая мысль, но я упрямо не слышала его призывов. – Может, хочешь выпить чего-нибудь? Или перекусить?

– Я хочу перекусить, кексик. – Его ладонь накрыла мою грудь, и я безошибочно угадала его намерения по этому взгляду, по наклону головы: он целился прямо в мою шею. Когда Доминик вновь жадно припал к коже, я не сдержала стона. – Но меня интересует лишь десерт, Клара. Тебе остается одно: усесться на мое лицо и преподнести его мне.

– Все зайдет слишком далеко, Доминик, – напомнила я. – Мы договорились всего на несколько месяцев, и это вовсе не всерьез.

Он резко толкнулся мне в спину.

– И это тебе кажется не всерьез, детка?

О боже, я сгорала от желания. И что, в конце концов, мне мешало? Что плохого могло произойти? Следующие слова тихо сорвались с моих губ:

– Только один раз.

– Одного раза будет недостаточно. – Шагнув назад, он расстегнул и сбросил рубашку, после чего прижался ко мне. – Ты должна выглядеть по-настоящему влюбленной. А я одержимым тобой. И тогда окружающие примут это за правду.

– Не уверена, что… – Его палец проник внутрь, а эти пронзительные зеленые глаза не отрывались от моих, пока я не вскрикнула: – О боже…

– Вот именно. Ты действительно считаешь, что одного раза хватит? Твое тело кричит о большем, детка. Оно так любит, когда я уделяю ему внимание, – едва слышно произнес он мне в ухо, сгибая палец внутри лона. – Я ахнула и невольно двинулась навстречу его руке. – Попробуй убедить меня, что не мечтаешь об оргазме, который я собираюсь тебе подарить.

Слова застряли в горле, я лишь молча смотрела на него, пока его пальцы играли с моим соском.

– Верно, – прошептал он с хрипотцой и усмехнулся. – Ты не можешь, правда? Тогда скажи, чего ты на самом деле хочешь, кексик. Скажи, ты хочешь, чтобы я нежно и медленно ласкал тебя языком, детка. Скажи, что думала об этом всю чертову ночь.

Мне не следовало сдаваться.

Нужно было уйти, пока не обрушилась та самая роковая лавина, способная стереть нас с лица земли. Но вместо этого я выдохнула:

– Я представляла, как ты входишь в меня, не переставая, всю ночь напролет.

Глава 20. Доминик

КЛАРА РАЗБУДИЛА что-то сокрытое внутри меня.

Разбудила и высвободила нечто собственническое, алчное, не поддающееся обузданию. Смертоносная комбинация.

Я ощутил это еще в клубе, но здесь, в ее маленькой квартирке, где ей, черт возьми, не место, во мне что-то окончательно надломилось.

Она пренебрегала заботой о себе, отдавая все другим. Приютила бродячих котят, вежливо здоровалась с сомнительными личностями в коридоре и безропотно мирилась с тем, что ее жилище едва ли можно было назвать пригодным для жизни. Прогнувшийся потолок и сырые углы с подтеками говорили сами за себя. Даже не требовалось инженерного образования, чтобы увидеть очевидное.

Я твердо решил, что на следующее утро начну исправлять ситуацию. Клара не останется тут, пусть мне придется вытаскивать ее силой. Она была слишком самоотверженной, а я – невероятно эгоистичным.

Но секс этой ночью не пошел бы на пользу ни одному из нас, хотя это единственное, чего я желал. Я вновь и вновь напоминал себе об этом, лаская ее.

– Ты весь вечер мечтала о моем члене и большую часть времени танцевала с другими мужчинами.

Она ухмыльнулась и бросила:

– Ну, Ной хорошо танцует.

Черт возьми. Меня завораживал этот дерзкий огонек в ее взоре, когда она дразнила меня, пробуждала ревность, выводила из равновесия без всякой причины, лишь ради того, чтобы позлить. Удивительно, но та, кого я презирал пару недель назад, теперь стала единственной женщиной, чье присутствие я жаждал, единственной, на кого хотелось смотреть, слушать, с кем хотелось спорить и спать.

– Он тоже хорошо умеет ласкать тебя, Клара?

Ее лицо омрачилось, а я на секунду замер, оценивая, насколько далеко она готова зайти в этой игре.

– Я… – Она прикусила губу. – Он хорош, Доминик. Возможно, лучший из тех, кто у меня был.

Итак, она жаждала ссоры, стремилась разжечь во мне ярость.

– Осторожно, маленькая бунтарка, – медленно произнес я и отступил, прервав прикосновение. Она ахнула и нахмурилась, стараясь унять прерывистое дыхание. Мой взгляд не отрывался от нее. – Не испытывай пределы моего терпения этой ночью.

Она прищурилась и уперлась руками в бока, представ передо мной в кружевном белье, само воплощение соблазна.

– Полагаю, если я уже зашла так далеко, стоит довести игру до финиша. – Ее дыхание сбивалось, но она выговорила следующие предложения неторопливо и внятно, чтобы каждое слово достигло моего слуха: – Он дарил мне одни из самых ярких оргазмов в жизни. И едва ли кто-то сумеет превзойти его мастерство в ласках. – Она указала на свое лоно.

Мое тело содрогнулось от этого заявления, задрожало от незнакомой до этого момента ревности. Я, возмущенный ее дерзостью, издал глухой рык, резким движением сорвал галстук и шагнул ближе.

– Доминик, послушай, на самом деле…

– Что на самом деле? – Я крепко сжал ее запястья, однако она не оказала ни малейшего сопротивления. Связывать ее я не намеревался, но желал видеть ее с завязанными глазами, всецело в моей власти. Я обмотал ткань вокруг ее глаз.

– Что ты задумал? – чуть слышно спросила она.

– Ты считаешь, что тот парень дал тебе желаемое,