Между любовью и ненавистью - Шейн Роуз

– Что, прости?

– Ты упомянула, что это скажут все? Твоя мама?

– И Анастасия, и, наверное, Рита… И ты, скорее всего, тоже. Ничего страшного. Для меня главное – осознавать, что я выложилась на все сто. Если меня постигнет неудача, то это будет моя ошибка, а не чья-то еще.

– Почему?

– Потому что тогда она хотя бы будет принадлежать мне, верно? Да и разве ты встречал по-настоящему успешного человека, который никогда не терпел поражений? Если здесь у меня ничего не выйдет, я извлеку урок и добьюсь успеха в другом месте, – искренне произнесла я. Желание обладать этой пекарней, доказать себе свою несокрушимость разгоралось с каждой секундой. – И я буду бороться за свой успех, Доминик, и за право остаться на своем месте.

Он лишь хмыкнул, но ничего не сказал. Да и что он мог сказать? Он был везде желанным гостем. Принадлежал к числу лучших из лучших и имел семью, питавшую к нему искреннюю любовь. Пусть сотрудники и не испытывали к нему теплых чувств, но они его глубоко уважали. Мне же ничего подобного не было дано. Эта мысль пронзила сердце острой грустью, но вдруг я ощутила, как его большой палец скользит по руке вверх-вниз, будто мужчина пытался меня утешить. И я, покончив с самобичеванием, вцепилась в это прикосновение.

– Пойдем сядем в машину, Клара. Ты начинаешь замерзать.

– Нет. Я еще не изложила весь список моих претензий. – Охваченная негодованием, я топнула ногой.

Он тяжело вздохнул, сжимая пальцами переносицу:

– Хорошо, – после чего легко поднял меня, будто перышко, и усадил в салон внедорожника.

Не медля ни секунды, я возобновила поток своих жалоб, но он оборвал меня, спросив адрес. В приступе ярости я выкрикнула его и снова продолжила возмущаться, однако он хранил молчание, и вскоре мой пыл иссяк.

Теперь я сидела, перебирая пальцами, и смотрела в окно. И зачем опять назвала свой адрес? Внешне дом, в котором находилась моя квартира, производил вполне достойное впечатление – не старый и пока не требует ремонта. Но внутри здания не работал лифт, так что приходилось подниматься пешком, а система вентиляции в коридорах едва справлялась со своими функциями, поэтому создавалось впечатление, будто испепеляющий летний зной застревал в стенах. И даже с наступлением ночи, когда свежий океанский ветер повсюду разносил прохладу, здесь продолжал витать загадочный тепловой вихрь.

– Входная дверь всегда открывается без ключа? – прозвучал его голос у меня за спиной, когда я потянула на себя дверь и обернулась, не позволяя ему переступить порог.

– Они вскоре это исправят. – Я перегородила вход в здание. – Спасибо, что подвез.

Он улыбнулся, глядя на меня сверху вниз, словно я ляпнула нелепую шутку.

– Я поднимусь к тебе в квартиру, Клара. Так что двигай своей задницей.

Из моей груди вырвался стон.

– Зачем? Я не собираюсь с тобой спать!

– Как разительно отличаются твои слова от тех, что ты говорила в прошлый раз, когда напилась, – усмехнулся он.

– Замолчи, Доминик. Это была колоссальная ошибка. – Я поморщилась и вздохнула, осознавая, что мой ответ не возымел никакого действия.

– И как, по-твоему, это будет выглядеть, если папарацци уже увязались за нами до твоего дома, а ты возьмешь и бросишь своего парня у двери? Сейчас мы должны вовсю целоваться, маленькая бунтарка.

Он что, серьезно? Я оглянулась через его плечо и никого не заметила, но, с другой стороны, мне никогда не удавалось выследить фотографов так, как это делали мать и сестра.

– Ладно. Заходи на минуту, пока не убедимся, что они ушли.

Доминик хмыкнул «конечно», и я повела его к лестнице, но вдруг он спросил:

– Здесь нет лифта?

– Арендодатель сказал, что ведутся ремонтные работы.

Мы не перекинулись ни словом, пока он шел за мной. Ступень за ступенью. Наверное, он недоумевал, какого дьявола я ежедневно таскаюсь по лестнице на каблуках? Всего-то один пролет для других покажется пустяком. Но мои суставы каждый день напоминали о себе болью. Я поймала себя на мысли, что нужно записаться к врачу… когда появится время после открытия пекарни.

По дороге мы столкнулись с моим соседом Мартином. Облизнув губы, он невнятно пробормотал приветствие, и Доминик мгновенно обнял меня за талию, прижав к себе. Жадный взгляд Мартина сразу потух, став почти испуганным. Он буркнул «извините» и ринулся вниз по лестнице.

– Он тут живет? – поинтересовался Доминик, глядя ему вслед.

– Рядом со мной. В целом безобидный, но немного скользкий. – Я пожала плечами и направилась отпирать дверь. Он прислонился к косяку, с любопытством наблюдая за мной. – Здания в этом округе в основном старые, а я не слишком тщательно спланировала переезд, поэтому…

– Ты что-то недоговариваешь, – произнес он непринужденно, но я отчетливо ощутила, насколько мужчина пристально меня разглядывал.

А что я могла ответить? Что оказалась без цента за душой, и даже это жилье было мне не по карману. В Лос-Анджелесе дешевле не найдешь. Я неловко повозилась с замком и наконец открыла дверь.

– Ты считаешь, папарацци уже разошлись?

– Вряд ли, – коротко бросил он и прошел внутрь, не дожидаясь моего приглашения.

Сахарок и Перчик бросились нам навстречу, и я наклонилась, желая поприветствовать их и одарить той любовью, что они всегда проявляли ко мне. Но оба проигнорировали меня, принявшись ластиться к Доминику и мурлыкать без умолку, будто он любовь всей их жизни. Настоящее предательство.

– Сахарок и Перчик! – строго окликнула я их. – Ваша мама дома.

Они не соизволили повернуться ко мне. Я невольно нахмурилась. Эти котята обожали меня больше, чем кого-либо из посторонних. Хотя, если задуматься, в моей квартире никогда не появлялись гости. А стоило Мартину или арендодателю приблизиться к двери, как они начинали яростно шипеть. Тем временем Доминик присел на корточки и принялся гладить их, пока я снимала туфли. И тут я поймала себя на том, что слишком долго смотрю на его крупные ладони, нежно скользившие по мягкой шерстке.

– Тебе нравятся кошки?

– Честно говоря, я не любитель животных. – Однако он продолжает гладить котят, почесывая им шеи в самых любимых местах.

– Но они с тобой поладили.

Он издал едва уловимый звук, поднялся и, засунув руки в карманы, окинул взглядом комнату. Под его пристальным вниманием я вдруг заметила потертости на полу, обшарпанную мебель, выцветшие от времени стол и стулья, которыми пользовались множество раз задолго до моего переезда. Пространство гостиной тонуло в сочных оттенках. Лоскутные подушки – красные, фиолетовые, синие – были куплены на небольшой художественной ярмарке пару недель назад.

Палома помогла мне подобрать ковер, теперь занимавший почти всю гостиную. Пусть он