Анатомия обмана - Татьяна Ларина

что нужен мне он, но я понимала: Игорь не приедет ни сейчас, ни позже. Мамина пекарня в центре города, а родительская квартира в спальном районе, где все друг у друга на виду. Бдительные соседи сразу узнают сына владельцев завода и раскроют наши отношения до того, как он поговорит с Наташей.

Целый час мы переписывались, говорили обо всем и ни о чем. Мы словно вернулись в старшие классы, когда списывались и созванивались, если не получалось увидеться. Мне даже показалось, что я стала чувствовать себя лучше, но у Игоря начиналось совещание, поэтому пришлось попрощаться, но перед этим он взял с меня слово, что я буду усиленно лечиться и больше отдыхать.

Вышло все именно так, как хотел мой мужчина. Работать при температуре было слишком тяжело, все время клонило в сон, и в итоге я отправилась в постель, оставив переводы до лучших времен.

Тот день прошел как в тумане. Я просыпалась, пила лекарства, полоскала горло и снова засыпала. Игорь позвонил вечером, но у меня не было сил с ним разговаривать. Горло так болело, что каждое слово давалось с трудом. Он хотел приехать, но я не позволила. И дело было не только в том, что его могут заметить соседи: я была в таком состоянии, что единственное, чего мне по-настоящему хотелось – это спать.

На следующий день стало лучше. У меня появились силы заняться переводами. К вечеру я управилась со всеми срочными заданиями и начала переводить контракт, сдавать который нужно было только через три дня. Я сидела за папиным столом, разложив распечатки, и делала пометки ручкой, отмечая спорные места, когда раздалось странное дребезжание. Сначала я не сообразила, что это, и только спустя пару мгновений сообразила, что звонят в дверь.

В прихожей я взглянула на себя в зеркало и ужаснулась: бледная, без косметики, с грязной головой. На мне был старый мамин махровый халат, надетый поверх пижамы. Не лучший вид для приема гостей. Я бы немного привела себя в порядок, если бы Филатов предупредил заранее, а я не сомневалась, что это именно он – кто же еще? Наспех причесавшись, я пару раз ущипнула себя за щеки, чтобы немного разогнать кровь и не быть похожей на живой труп. Бесполезно. Тем временем в дверь снова позвонили. Пришлось открывать в таком виде.

Распахнув дверь, я замерла на пороге. Разве можно быть такой идиоткой, чтобы не посмотреть в глазок? Я могла хотя бы спросить, кто там!

– Жива?.. Ну хорошо, а то тебя второй день нет в пекарне, и я подумал, что псих с крысой до тебя добрался. – Илья внимательно оглядел меня и поморщился. – Хотя, может, и добрался: у тебя такой видок…

– Что тебе нужно? – я хотела, чтобы это прозвучало грубо, но на последнем слове закашлялась.

– Эй… Только не умирай. Слышишь, Маркова? – Илья самовольно зашел в мою квартиру и похлопал меня по спине.

– Иди к черту! Зачем ты вообще пришел?!

– Надо поговорить, – неожиданно серьезно ответил он.

– Не о чем нам говорить, Романов. Иди отсюда, а? Мне и без тебя хреново.

– Вижу. Простыла?

– Какой ты внимательный!

– Лин, я серьезно… Давай поговорим. Я выяснил кое-что о Камилле.

– Вот как? Что? – я быстро ожила, но Илья не спешил отвечать, вместо этого он стал разуваться. – Я тебя не приглашала!

– Я расскажу, что узнал, но сначала поговорим. Это мои условия. – Он вошел в зал и осмотрелся. Заметив мою работу, Илья подошел к столу и взял в руки документ с моими пометками. – Работаешь на дому?

– Я на удаленке. А теперь говори, что хотел, и уходи. Мне сейчас не до гостей.

– Ладно. Только ты сядь, пожалуйста, а то еще чего грохнешься в обморок.

Я решила с ним не спорить. Проще было пойти на уступки и потом поскорее выпроводить. Устроившись на диване, я жестом указала Илье на кресло, и он послушно сел.

– Слушай, я вспылил тогда… Но и ты была хороша…

– Я сказала то, что думаю!

– Да… Я бы тоже так подумал на твоем месте, – совершенно спокойно ответил он. – Кстати, мы с Лиской вчера были в «Орионе» и купили ей новые болоньевые штаны и куртку. Она сама выбирала, – гордо сообщил Илья и откинулся на спинку кресла.

– Зачем ты все это мне говоришь?

– Мы с Лиской живем скромно, но на дочери я не экономлю. У меня не такая большая выручка, чтобы позволить нам жить в роскоши. Я могу либо тратить все и баловать дочь, либо жить нормально, но без излишеств, тогда будет возможность откладывать. Я не хочу, чтобы Лиска всю жизнь провела в Романовце. Окончит школу, поедет в Москву, поступит в хороший вуз, а это – деньги.

Кажется, я начинала понимать, куда он клонит. И ведь Илья был прав, на его месте я бы тоже желала дочери лучшей жизни в большом городе. Какое будущее ждет Алиску здесь? Работа на заводе или бар ее отца? В то же время у меня перед глазами все еще стоял дорогой интерьер его квартиры, и мне хотелось, чтобы Илья объяснил, почему в этом вопросе позволял себе роскошь. Новая куртка для дочери должна быть важнее дизайнерского столика. Тем временем Илья продолжал рассказывать:

– Когда Лиска только родилась, я сам был, считай, ребенком. У меня ничего не было, и ей ничего не мог дать. Светка, ее мать, ушла сразу, как отошла от родов, оставив меня девятнадцатилетним отцом-одиночкой. Но знаешь, я никогда не жалел об Алисе. Она – самое дорогое, что у меня есть. Когда я только взял ее на руки… Не знаю, как объяснить… Это что-то невероятное. Такая абсолютная любовь. Вот ничего нет, а потом оп – и все. – Его глаза горели, а лицо озарила счастливая улыбка, но Илья быстро взял себя в руки и вновь посерьезнел. – Первое время было очень тяжело, отца тогда уже не стало, мама разрывалась между нами и рюмочной. Когда Лиске исполнился год, я решил, что должен сам браться за дело. Из рюмочной сделал бургерную, нашел неплохих поставщиков, дело пошло. У папы были некоторые сбережения, на них мы смогли купить трешку вместо двушки. Еще через год бургерная стала приносить доход. К этому времени мы с дочкой уже привыкли жить скромно, поэтому я не стал менять наш образ жизни, а все, что мог,