Анатомия обмана - Татьяна Ларина

– Я… я не знала, – тихо произнесла я. Илья то ли не слышал, то ли решил не обращать внимания.

– Мебель у нас и правда дорогая, но обстановка полностью Маринкина. Большую часть она перевезла из своей квартиры, вместе мы купили только кровать и тумбы. Когда она ушла, то ничего из этого не забрала… Это еще одна причина, почему я думал, что Маринка вернется.

Мне вдруг стало дико стыдно за свое поведение. Я действительно не имела никакого права лезть со своими нравоучениями. Кто я такая, чтобы обвинять человека, даже не разобравшись в ситуации? К сожалению, мы так часто ошибаемся, наскоро вынося вердикт другим. Но чужая жизнь – не судебный процесс, где судьи – мы, обычные люди.

– Мне жаль, что я так на тебя накинулась. Честно.

Следовало бы просто извиниться, но я не смогла. Одно слово «прости», а сказать его так непросто, особенно Илье. Я привыкла к тому, что он мерзавец, и только-только начинала ему симпатизировать. Страх в нем ошибиться был еще слишком велик.

– Мне тоже жаль, что я сказал про вас с Игорем. Не мое это дело… – Илья замолчал, но я видела, что он не договорил и терпеливо ждала, когда он сможет продолжить. – После того, как я узнал про Маринку и этого мужика из Москвы, мне стало больно за нее… за Наташу. Черт. Не знаю, как сказать… Мы с ней словно оказались в одной лодке. У Игоря хорошая невеста, она этого не заслужила.

– Знаю. Мне она тоже понравилась, – Илья удивленно посмотрел на меня, и я уточнила: – она заходила в пекарню в свой день рождения. Купила пирожных для коллег. Она ни о чем не подозревала, и от этого мне стало так паршиво. Я сама не хотела, чтобы все так вышло, думала, что Игорь для меня в прошлом, что я смогла его пережить и двигаться дальше.

– Но вы с ним все равно закрутили, – заметил Илья. Я не поняла, сказал ли он это с укором или же мне показалось.

– Нет, то есть да… Не совсем.

Я не знала, как объяснить Илье то, что происходило между нами с Игорем, но чувствовала, что должна это сделать. Мне было необходимо, чтобы он понял нас, принял наш поступок и перестал меня осуждать, вот только я сама не понимала, почему вдруг это оказалось так важно.

– У нас почти ничего не было, – сказала я и закашлялась.

– Почти? Почти не считается, Маркова, – усмехнулся Илья, и на его лице заиграла легкая улыбка, но он тут же нахмурился. – Может, воды?

Я покачала головой и достала из кармана халата леденец с эвкалиптом. Он пожал плечами и отвернулся, словно ему стало неловко за свое предложение.

– Игорь должен поговорить с Наташей через несколько дней, – призналась я. – У них намечается какое-то важное мероприятие, и до него он не хочет сотрясать воздух, а пока мы просто общаемся.

– Трус. Всегда это знал.

– Не смей так говорить! – вспылила я.

– Дело твое, Лина. Твой выбор, твоя жизнь. Я этого не понимаю, но у тебя другое мнение. Если ты считаешь, что оно стоит того, второй раз в ту же реку…

– В этот раз все будет по-другому, – возразила я и перевела дыхание. – Ладно… Это к делу не относится. Ты рассказал мне о своей жизни с Алиской, я поделилась с тобой. Мне кажется, это что-то значит. Теперь мы можем как-то больше доверять друг другу?

– Хочешь сказать, что вычеркнешь мое имя из своей тетрадки с подозреваемыми? – усмехнулся Илья.

– С тех пор, как ты ее прочел, я больше ничего не записывала…

– Скажи еще, что я осквернил ее! – рассмеялся Романов, и заразил своим смехом меня. – Ладно, Лина, про тетрадку забыли. Позавчера, когда ты от меня ушла, я сам поехал в школу и хотел найти Камиллу…

– Но не нашел, – закончила я за Илью, по-детски желая показать, что без него тоже смогла кое-что выяснить.

– Откуда знаешь?

– Я ездила в квартиру Марины. Там никого не было: ни Камиллы, ни ее бабушки. Тогда я решила, что Ирина Павловна вернулась к себе, поехала туда, но мне открыл какой-то страшный очкарик. Он заявил, что хозяйка сдала ему квартиру на полгода, а сама уехала.

– Хм… Учительница Камиллы сказала, что девочку забрали из школы.

– Почему? По какой причине? Что-то же должны были объяснить? Детей не забирают просто так посреди учебного года!

– Ирина Павловна сообщила, что переводит Камиллу на домашнее обучение. Будто бы ее психолог так посоветовал.

– Это правда?

– Понятия не имею, но думаю, что стоит поговорить с этим психологом. Сам я не решился, потому что… хм… он не станет со мной разговаривать, – смущенно произнес Илья.

– Не станет? Почему?

– Камиллу водили к Николаю Артюхову, помнишь такого? Он учился в нашей школе классом младше…

– И ты над ним издевался, – докончила я за Илью. – Конечно, помню: у него были жуткие зубы, как у лошади. Он из-за этого так переживал, а ты и твои дружки постоянно его задирали.

– «Конь без пальто» – мы его так звали. А еще ему попадало от нас, если мы встречались на улице. Как-то раз я его крепко избил.

Я представила некрасивого долговязого мальчишку… его ужас, когда он столкнулся в переулке с бандой Ильи. Один, слабый, неуверенный. Конечно, он не сумел сбежать. Для этих мерзавцев избить парнишку было простым развлечением, для него же стало серьезной травмой. Может, поэтому он стал детским психологом?

– Задумалась о том, как меня ненавидишь? – вдруг спросил Илья, и я поняла, что надолго замолчала.

– Раньше ненавидела, теперь – нет, – честно ответила я. – Знаешь, когда я вернулась в Романовец и вновь тебя встретила, то поняла, что все эти годы не переставала на тебя злиться. Даже когда я о тебе не вспоминала, эта злость была во мне, она сжигала меня изнутри. Понимаешь? – Илья молча кивнул. – А потом я посмотрела на других, кто тоже лелеет у себя в душе обиду и злость. Эти люди писали гадости про моего отца, они оставили мерзкое послание маме… Я не хочу становиться такой же. И еще… как бы я ни пыталась