Ведовская. Говорящая с тенями - Анна Лерн

Прасковью, чтобы она сразу проводила Родина ко мне в библиотеку. Полковник выглядел привычно спокойным, собранным. Но я сразу заметила в его глазах затаённое, почти лихорадочное волнение.

- Присаживайтесь, - мягко предложила я, указывая на кресло.

Родин опустился на обитое бархатом сиденье, положив фуражку на колени. Я немного помолчала, собираясь с мыслями, после чего сказала:

- Александр Васильевич. Я не могу вам помочь... так как ваша жена жива.

Полковник замер, но не проронил ни слова, напряженно ожидая продолжения.

- Вот только не всё так просто. Несомненно, здесь имеет место сильнейшее колдовское вмешательство. Душа Ирины буквально горит в магическом огне. И вам стоит немедленно обратиться к одной из моих коллег. Я бы советовала госпожу Туманову, благо она специализируется на подобных явлениях. Ибо в том, что я почувствовала, исследуя ваш медальон, есть явные и очень страшные признаки проклятия, - объяснила я. – Вы уж извините меня, что не смогла вам помочь.

- Нет, нет, Татьяна Фёдоровна, вы очень помогли мне. Благодарю за совет. Я обязательно воспользуюсь им, - с признательностью ответил полковник.

- Но если ваша супруга находит в себе силы на прогулки в парке, значит, далеко не всё потеряно, - попыталась я его успокоить. - Я уверена, что Полина Андреевна сделает всё, что в её силах, чтобы распутать этот магический клубок. А сейчас я должна попросить об услуге вас.

Александр Васильевич вскинул на меня удивлённый взгляд.

- Да, я слушаю вас.

Я подробно рассказала ему обо всём, что произошло в Ольденбургском приюте. И всё, что мне удалось узнать. Полковник слушал предельно внимательно, не перебивая, лишь иногда задумчиво щурился. Когда я закончила, он заговорил спокойным, немного отстранённым голосом:

- Константин Петрович позволил вам вести личные расследования, если они касаются паранормального. Поэтому впредь вы можете не скрывать от меня ничего. Как только у вас появятся новые подозрения или зацепки, немедленно докладывайте, чтобы я мог обеспечить прикрытие. А насчет неприятной истории с Рогожиной... Вот что. Эти проклятые иглы нужно достать в одно время, вы говорите? В двадцать ноль-ноль колокол на пожарной каланче Выборгской части отобьёт смену караула. Его звон точно прекрасно слышен и в залах Ольденбургского приюта, и среди надгробий католического кладбища. Когда раздастся первый удар, мои люди начнут действовать.

Я почувствовала, как в груди наконец-то разливается волна облегчения. На Родина можно было положиться. Этот человек никогда не подведёт и не отступит, если дал слово.

- Но как ваш человек попадет в приют в такое время? – с интересом спросила я.

- О, не переживайте, Татьяна Фёдоровна, - полковник вдруг возбуждённо потёр руки. - Я отправлю туда жандармов, чтобы они нашли иглу. Официальным поводом может послужить анонимный донос о поиске «нелегальной литературы или запрещенной типографии». В наше неспокойное время, когда повсюду ищут нигилистов*, никто не посмеет препятствовать обыску. Тем более, если на это будет распоряжение самого Победоносцева.

- Блестяще! – радостно воскликнула я, чем вызвала ещё одну улыбку у моего командира. – Вы просто волшебник, Александр Васильевич!

- О нет, моя дорогая! Как раз волшебница — это вы! – рассмеялся он, и я вдруг поняла, что Родин вовсе не «сухарь». Его глаза сейчас искрились мягким светом. В этот миг передо мной был не суровый полковник, а человек, способный чувствовать, сопереживать и даже мальчишески азартно радоваться удачному плану. Оказывается, под грубым сукном мундира билось живое сердце. И то, что он позволил мне это увидеть, было высшим знаком доверия.

* * *

Когда мой экипаж подъехал к особняку графини Стречиной, его окна уже светились ярким золотистым светом. Слышалась приглушённая музыка, а у парадного входа стояли кареты приглашённых гостей. В холле дворецкий с поклоном принял моё пальто, подбитое лисой, и я секунду я задержалась у высокого зеркала в золоченой раме, поправляя нить жемчуга.

- Прошу вас, следуйте за мной в Белый Зал, - вежливо произнёс слуга, направляясь к закрытым двустворчатым дверям. Как только он распахнул их, на меня обрушился каскад звуков: звон хрусталя, гул голосов и нежные вздохи настраиваемых скрипок где-то в глубине зала. Стоящие в вазах гиацинты и мимозы наполняли комнату нежным ароматом.

Просторное помещение было залито тёплым светом сотен свечей, отражающихся в огромных зеркалах, отчего казалось, что гостей вдвое больше. Дамы в шелках и кружевах всех оттенков, кавалеры в парадных мундирах и строгих фраках...

- Татьяна Фёдоровна! Ну, наконец-то! - раздался голос графини Стречиной, и я увидела её, опирающуюся на трость, в нескольких шагах от меня. На Наталье Павловне было шикарное платье из тёмно-вишнёвого бархата. Мой наряд оказался созвучен по тону, но сшит из шёлка и тончайшего шифона, который при каждом движении красиво струился вокруг ног.

- Вы выглядите изумительно, - искренно произнесла я, сделав книксен. – Добрый вечер, ваше сиятельство.

- Может, и выглядела… лет пятьдесят назад, - с тихим смешком произнесла Стречина. - Посмотрите назад, Татьяна Фёдоровна. Кажется, наша «птичка» пожаловала.

Я не спеша обернулась, делая вид, что просто осматриваю зал. В дверях стояла женщина с того самого портрета, который висел в кабинете директрисы приюта. Рогожина буквально сияла обилием бриллиантов в платье цвета «шампань», расшитом золотыми нитями. Она поплыла по залу с торжествующей улыбкой, ловя на себе восхищённые взгляды. Подойдя к нам, благотворительница присела в глубоком реверансе перед графиней.

- Благодарю за приглашение, Наталья Павловна. Ваш весенний приём, как всегда ослепителен, - пропела она медовым голосом.

- Познакомьтесь, Варвара Алексеевна, - произнесла графиня, когда Рогожина выпрямилась. - Это моя подруга, Ведовская Татьяна Фёдоровна.

Стречина едва заметно кивнула в мою сторону, и Рогожина тут же прищурила свои холодные глаза, оценивающе скользя взглядом по моему лицу.

- А не та ли это Ведовская, слухи о которой распространяются по Петербургу, как лесной пожар? - уголки её накрашенных губ дрогнули в подобии улыбки. - Медиум?

- Именно она, - невозмутимо подтвердила графиня. - Мастер своего дела, скажу я вам.

- Да что вы? - Рогожина картинно приподняла брови, деланно удивляясь. - Признаться, я совершенно не верю в мистические проявления, ваше сиятельство. Но, тем не менее, мне приятно познакомиться.

Она бросила на меня внимательный колючий взгляд. Тем временем я тоже не теряла времени даром и быстро осмотрела наряд этой высокомерной особы. Моё внимание сразу привлекла длинная брошь-игла. Её наконечник был выполнен в форме пентаграммы. В точности как и на той игле, что я обнаружила на кладбище!

- Какая красивая