Развод в 35. Я больше не твоя - Валери Овчинникова

Секунду.

Потом сказала:

— Исправь. Но мысль хорошая.

Я исправила.

И именно в этот момент телефон зазвонил.

Школа.

Я схватила его так резко, что чуть не уронила мышку.

— Да?

— Алина Викторовна? — голос классной руководительницы Дани был напряженным. — Это Ольга Михайловна. Вы можете срочно приехать?

У меня сердце ушло куда-то вниз.

— Что случилось? Даня?

— С Даней всё в порядке. Но за ним пришел отец. Мы сказали, что сегодня ребенок уходит только с вами или бабушкой, как вы предупредили. Максим Андреевич настаивает, говорит, что имеет право.

Я встала.

Стул откатился назад.

Светлана подняла голову.

— Где Даня? — спросила я.

— У меня в кабинете. Он испугался и отказывается выходить.

Я зажмурилась.

Нет.

Только не школа.

Только не ребенок.

— Я еду.

— Алина Викторовна, — учительница помолчала. — Максим Андреевич не один.

Я уже знала, что сейчас услышу.

Просто знала.

И всё равно спросила:

— С кем?

Ольга Михайловна выдохнула.

— С женщиной. Она говорит, что скоро станет частью семьи вашего сына.

Глава 14. Школа

Я стояла посреди офиса с телефоном у уха и понимала, что рабочий день закончился.

Не по графику. Не по трудовому договору. Не потому, что я выполнила задачи, закрыла таблицы, отправила письма и могу гордо выключить компьютер. Нет. Он закончился в тот момент, когда классная руководительница сказала: «С женщиной. Она говорит, что скоро станет частью семьи вашего сына».

Вот интересно, в должностной инструкции помощника руководителя есть пункт «бросить таблицу, потому что любовница мужа пришла в школу к ребенку»? Наверняка нет. Хотя в моей жизни теперь, кажется, любые инструкции надо было расширять отдельным приложением: «Что делать, если семейный апокалипсис проник в рабочее время».

— Я еду, — повторила я в трубку. — Ольга Михайловна, пожалуйста, не отдавайте Даню. Я сейчас буду.

— Мы не отдадим, — сказала учительница, и в ее голосе слышалось такое напряжение, что мне стало еще хуже. — Он у меня в кабинете. Дверь закрыта. Но Максим Андреевич требует директора.

— Пусть требует, — сказала я, хотя внутри всё тряслось. — Я еду.

Я сбросила вызов и несколько секунд просто стояла, уставившись на экран. Потом повернулась к столу, увидела открытую таблицу, строку с клиентами, слово «статус», какие-то цифры и поняла, что если сейчас попробую что-то сохранить, то, скорее всего, сохраню там «папа пришел за ребенком с беременной любовницей» в колонке «комментарий». А потом это уйдет клиентам. И клиентам, конечно, станет интересно. Но я всё же хотела задержаться на работе дольше двух дней.

— Кравцова, — сказала Светлана.

Я подняла глаза.

Она стояла рядом и смотрела на меня уже без своего обычного сухого юмора. Просто смотрела. Взросло. Внимательно.

— Что?

— Мне надо уехать. Срочно. В школу. Максим… — я запнулась, потому что даже произнести это вслух в офисе было унизительно. — Он пришел за Даней. С Кристиной.

Светлана молчала секунду.

Потом сказала:

— Иди.

— Но таблица…

— Таблица не убежит. В отличие от некоторых бывших мужей, которые, кажется, бегают слишком активно.

Я почти рассмеялась. Почти. Но смех застрял где-то между паникой и желанием взять стул и пойти решать семейные вопросы силовым методом. Не надо, Алина. Стул казенный. За порчу имущества могут удержать из зарплаты, а зарплата тебе нужна.

— Кириллу Сергеевичу сказать? — спросила Светлана.

Я побледнела.

— Не надо. То есть… я сама. Я должна предупредить.

Конечно, должна. Второй рабочий день. Второй. И я уже ухожу среди дня из-за личных обстоятельств, которые вчера обещала оставлять за дверью. Отличный старт. Просто образцовый сотрудник месяца. Скоро на ресепшене мне будут выдавать не пропуск, а табличку «снова случилось».

Я сделала шаг к кабинету Власова и в этот момент дверь открылась сама.

Он вышел с папкой в руке, в темном пиджаке, с телефоном у уха. Говорил коротко, жестко, по делу. Увидел меня. Остановился. Взгляд скользнул по лицу, по телефону в моей руке, по сумке, которую я уже зачем-то схватила.

— Перезвоню, — сказал он в трубку и отключился.

Нет, ну прекрасно. Я еще и его звонок оборвала. Сегодня, видимо, день профессиональных достижений.

— Что случилось?

Очень плохая у него привычка задавать этот вопрос так, что ответ «ничего» даже не успевает родиться. Сразу понимает, что его убьют еще в младенчестве.

— Мне нужно в школу. К сыну. Максим пришел туда… не один. Они требуют забрать Даню.

Лицо у него не изменилось. Но взгляд стал тем самым. Темнее. Собраннее.

— Кто с ним?

Я помолчала.

— Кристина.

Он понял сразу.

Конечно, понял. После вчерашней сцены у калитки не понять было сложно. Власов посмотрел на часы.

— Езжайте.

— Я доделаю таблицу вечером. Или утром раньше. Я понимаю, что это рабочее время, и я…

— Кравцова.

Я замолчала.

— Езжайте.

— Но…

— Ребенок важнее таблицы. Таблицу мне через два часа доделает Светлана, если понадобится. Ваш сын сам себя из школы не заберет.

Вот из-за таких фраз у меня почему-то снова защипало глаза. Да что ж такое. Мужчина не сказал ничего романтичного, не спас меня от дракона, не подарил букет и не признался, что с первой сводки понял, какая я необыкновенная. Он просто сказал, что ребенок важнее таблицы. А меня почти накрыло. Видимо, когда десять лет слышишь «ты же дома сидишь», любая нормальная человеческая логика кажется роскошью.

— Спасибо.

— Вы снова благодарите.

— Да, но сейчас заслуженно.

Уголок его губ едва заметно дрогнул.

— Вызову вам машину.

— Не надо, я на метро быстрее.

— Вы сейчас не в состоянии выбирать маршрут.