Связанные временем - Сара Сэмюэлс

Прости меня, Роман. Мне так жаль.

Я зажмурилась, готовясь к смерти.

Воздух разорвал жуткий сдавленный крик.

Я распахнула глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Малик вонзает клинок в грудь Бальтазара.

— Что ты сделал?! — заорал Бальтазар. — Что ты со мной сделал?!

— То, что должен был сделать давным-давно, — ответил Малик и швырнул окровавленный клинок в кусты.

— Ты… ты… ты меня отравил!

Бальтазар рухнул на землю, извиваясь и задыхаясь.

Он издал оглушительный рёв, с трудом поднялся на ноги и ринулся к Марселиусу. Схватив одной рукой дневник, а другой — Марселиуса за руку, он размылся в воздухе и исчез.

Не в силах осмыслить происходящее, я рухнула на землю и потеряла сознание.

РОМАН

ГЛАВА 13

Нам нужно было придумать, что делать с Тристаном. Сейчас он обмяк на стуле в подвале, не в силах даже удерживать собственный вес.

Я хотел убить его в отместку за то, что он предал Оливию и причинил вред её отцу.

У Ли были другие мысли. Поэтому мы с ним поднялись наверх, чтобы обсудить возможные варианты. Джек ушёл на кухню заканчивать уборку.

Мы стояли в коридоре, прислонившись к стене.

— В письме Малика сказано, что нам нужно отвезти Тристана в Италию, но как это вообще возможно? — спросил я, потирая подбородок. — К тому же провести в его обществе хоть сколько-нибудь времени — настоящая пытка.

— Знаю, знаю, — сказал Ли, двигая ладонями вверх-вниз. — Он сопливый идиот. Но он полезный сопливый идиот, и им можно управлять, используя его слабости.

Он отвёл взгляд, словно что-то от меня скрывал.

— Чего ты мне не договариваешь? — спросил я, прищурившись.

Ли тяжело вздохнул.

— Тристан может путешествовать во времени.

— Он что? Как? Он Рождённый временем? — Я оттолкнулся от стены.

— Нет-нет, ничего подобного. — Ли развернулся и прислонился к стене спиной. — Он тот, кого называют Связанным временем.

— Объясни.

Ли покосился на меня и продолжил:

— Связанный временем — это человек, который может путешествовать во времени с помощью Рождённого временем. Если у тьмы или Рождённого временем появляется ребёнок, этот ребёнок автоматически становится Связанным временем. Если, конечно, он не рождается во время солнечного затмения. Тогда он становится Рождённым временем. Каждый Связанный временем рождается с уникальным ожерельем, предназначенным только для него. Подвеска выглядит как меч и служит своего рода ключом. Она вставляется в рукоять кинжала Рождённого временем и открывает её.

Я нахмурился, слушая его.

— Я не видел на Тристане никакого ожерелья.

— Оно у меня. Я снял его с него, пока он был без сознания.

Ли оттолкнулся от стены и полез в карман. Он достал подвеску на золотой цепочке.

Я указал на неё.

— У Эмили есть точно такое же ожерелье.

Ли кивнул.

— Она тоже Связанная временем. — Он протянул руку ладонью вверх. — Где твой кинжал? Я покажу тебе, как это работает.

Я вытащил кинжал из ножен и передал его Ли.

Он взял мой кинжал и осторожно потянул за рукоять. Она открылась, и внутри обнаружилась маленькая замочная скважина. Ли вставил в неё подвеску, и клинок начал светиться.

— Чтобы ожерелье сработало, Связанный временем должен разрезать ладонь, пустить кровь, смазать ею подвеску и вставить её в рукоять. Затем путешественник во времени разрезает свою ладонь, произносит древние слова и перемещается, — объяснил Ли.

— Чёрт возьми, — выдохнул я, заворожённо глядя на клинок.

Ли вынул подвеску и вернул мне кинжал.

— Но есть одна загвоздка. Если Связанный временем потеряет своего путешественника, то останется заперт в том времени, возможно, навсегда.

— Так ему и надо. Может, в итоге станет судомойкой у какого-нибудь лорда. — Я рассмеялся.

— Сомневаюсь. На такую работу брали только женщин. Но из него вышел бы отличный конюх. Спал бы в хлеву со свиньями, чтобы не замёрзнуть.

Представив это, мы оба от души рассмеялись.

Но затем Ли посерьёзнел.

— Так что тебе придётся это сделать. Ты должен взять Тристана с собой в Италию.

— Чёрт возьми, — процедил я с отвращением.

— Если к тому времени Малика там ещё не будет, как только окажешься в Италии, найди человека по имени Джованни Зампа. У Джованни хранится солнечный кинжал, который ему отдала Алина. Она рассказала мне об этом незадолго до своей смерти. А когда найдёшь Малика, делай всё, что он скажет. — Ли пронзил меня взглядом. — Пообещай, что будешь выполнять его указания.

Я прищурился.

— А какой у меня выбор? Но откуда ты всё это знаешь?

— Я не могу тебе сказать. — Он отвёл взгляд. — Сейчас у каждого из нас своя роль.

Мои плечи напряглись.

— Как ты можешь скрывать от меня информацию? Мне нужно знать как можно больше, чтобы успешно выполнить эту задачу.

Ли покачал головой.

— Я могу сообщить тебе только те части, которые тебе необходимо знать. Всё это часть общего плана по уничтожению Бальтазара и всей остальной тьмы.

Его взгляд стал отрешённым.

Я щёлкнул пальцами у него перед лицом.

— Ненавижу, когда меня держат в неведении относительно плана. Скажи, что ты от меня скрываешь, Ли!

Он развернулся и пошёл прочь.

— Ты куда? — спросил я, последовав за ним.

— К себе домой. — Не оборачиваясь, Ли поднял руку. — Всё, что тебе нужно знать: это часть плана. Если не сможешь найти Малика, найди Джованни и забери у него клинок. Поспрашивай людей.

Он взялся за ручку входной двери и вышел наружу.

— Блядь, — выругался я, следуя за ним по пятам.

Ли резко развернулся, его глаза сверкнули.

— На данный момент это всё, что тебе нужно знать.

Я поднял обе руки и отступил. Что ж, раз так, придётся выполнять приказы. Если я чему-то и научился за эту странную жизнь, так это подчиняться приказам.

Я сердито вернулся в дом и отправился искать Джека, надеясь получить от него совет.

Джек стоял у раковины и мыл посуду.

— Я сейчас так зол на Ли, — сказал я, направляясь к кофеварке, чтобы налить себе кофе.

Джек взял кружку с сушилки и протянул её мне.

Я с глухим стуком поставил её на столешницу.

— Добро пожаловать в клуб. — Джек прислонился спиной к столешнице, зацепившись за её край руками. — Я давно знаю Ли. Ещё с тех времён, когда Оливия не родилась. Он скрытный человек, это точно. Меня это ужасно раздражало, когда у нас с Алиной наступали тяжёлые времена. Стоило мне подойти, как они оба замолкали, а когда я спрашивал, о чём они разговаривали, отвечали что-нибудь невнятное вроде: «Тебя это не касается» или «Ничего важного». Я мог настаивать, спорить, но