(Не) примерное поведение - Luna Gold

карман джинс и вытащил телефон. Так мы сидели и смотрели видео моей малышки. Как же я соскучилась. Кира болтала с экрана, моя бабуля была тоже в кадре. Они ели блинчики с вареньем и улыбались. По щекам полились маленькие струйки соленых слез. Душа наполнилась счастьем и крепкие объятия любимого давали четкую уверенность, что все будет хорошо.

Глава 39 Натан

Говорят: "все, что не происходит, происходит к лучшему". Раньше я не придавал этому значения. Думал, что за бред? Неужели, необходимо страдать, чтобы потом обрести счастье? Или потерять все? Это что хорошо? К какому такому лучшему все эти провалы, разорения, травмы и другие неприятные события? Думал, что это старое выражение нуждается в корректировке. Но в нашем случае, это несомненно правда и подходит, как никогда. Потеря памяти Ирины, скорее благодать, чем ужас. Меня она вроде начала вспоминать, а … И не надо. Если меня не вспомнит, я завоюю ее сердце вновь. Приложу все усилия. Значит так надо, значит это правильно.

Вышел из больницы, впервые за неделю вздохнул полной грудью. Хорошо! Нет уже того мороза, нет метели, да и холод отступил. Стемнело и я, наконец-то, позволил себе расслабиться и поехать хотя бы помыться. Конечно, ещё не лето, да и не весна, но такого кошмара, что творился на прошлой недели, уже нет. Снег больше не срывается огромными хлопьями с неба, а сугробы потихоньку таят. В душе, будто тоже потеплело. Напряжение прошедшей недели, начало отступать. Сел в машину, взятую напрокат и не мог собраться с мыслями. Ира пришла в себя! Я очень рад, просто счастлив.

Воспоминания накатили словно волны бушующего океана, разлились по всему телу остатками страха и боли, что до сих пор сидели во мне от пережитого. И я опять окунулся в переживания минувшей недели.

Тогда, там….Я думал, что потерял ее, когда увидел, что он бьёт её, с такой жестокостью, будто перед ним не живой человек, а какая-то вещь… когда увидел нож в его руках… Ирина, моя маленькая, хрупкая девочка и этот урод, что с искаженным от ярости лицом, калечил моё сокровище… Конечно, она строптивая и умеет сбрызнуть, но так выйти из себя, это надо быть нездоровым на всю голову. Меня будто не стало в тот момент, а на свободу вырвался зверь. Он рвал и метал. Я не заметил, как оказался за спиной этого урода. Отшвырнул его словно мешок в сторону. Проверил пульс, но не успел понять жива она или нет. Меня сбили и повалили в ближайший сугроб, но только для того, чтобы потом отшвырнуть в дерево.

Ох, какой ты крепкий, мучитель молоденьких, ни в чем не повинных девушек. Бери по своему росту, то есть бугая, как и ты. Встряхнул головой и постарался подняться, услышал взведённый курок. Мать твою… Только же нож вроде был. Откуда эта боевая прелесть взялась? Значит почудилось, не нож то был, совсем не нож. Остался сидеть на месте, сплюнув кровавую слюну в снег.

— Ты опоздал, — мужчина присел напротив. — Моя она. Всегда была. Ты случайность.

— Ты больной, мужик.

Истеричный смех прервал мою тираду возмущений и матов, рвущуюся наружу.

— Она моя, — повторил сумасшедший. Похоже он и правда болен. Где же парни? Или я так быстро бежал, что за мной было не угнаться? Но нет, заметил краем глаза шевеление в кустах. Свидетелей нашего маленького разговора по душам много или не много, но они есть. Почему больные люди всегда хотят обо всем рассказать? Похвастаться своими деяниями? Странно, может мозг по-другому устроен? Или другие отделы работают. Говорят же, что мы задействуем наш орган только на малую процентность от всей силы и мощи. А может какие программы у этого Романа там полетели? Прошивка там? Или вирусы какие? Мозг-это же большой компьютер. Какой же вопрос задать? Как начать?

— Слушай, мужик, отдай ее мне и мы просто уйдём.

— Кто ещё из нас больной? — я смутился от такого вопроса. Вполне понятно кто.

— Зачем она тебе? Ты уже достаточно ее сломал. Я заберу ее ладно?

Стал подниматься, но пришлось остановиться, пистолет приблизился прямо ко лбу. Понял поторопился… посижу ещё.

— Она моя, — в который раз повторил одну и ту же фразу больной урод, но вдруг продолжил. — Я люблю ее и мы будем вместе.

— Серьезно? Это ты называешь любовью? — мне стало совсем смешно. Аж, перехотелось бояться пушки и я слегка отодвинул ее, чтобы видеть собеседника. Тот сморщился, но не возражал.

— Да что ты знаешь о любви? Ты думаешь можно навязать чувства, требуя их и выбивая подчинение из кого-то, как из боксерской груши? Ты дурак, мужик?

Ой, вот это я зря разошёлся, его затрясло и он заметно напрягся. Похоже переборщил. Посмотрел на Иру, она лежала неподвижно и нужно было скорее заканчивать эти душевные разговоры. Да только пистолет в руке собеседника останавливал меня. Я сейчас явно не в выигрышном положении.

— Она моя, — повторил собеседник и я понял, что разговор зашёл в тупик. И наверное, кто-то в кустах находящихся напротив подумал также, потому что оттуда прилетела маленькая, быстрая и точная пуля. Нет, звук был не громким, но вполне различимым. Я успел пригнуть голову и вторая пуля просвистела очень близко, впечаталась в ствол дерева и осталась там. Мужчина, если то больное чудовище можно так назвать, упал на спину в сугроб рядом с Ирой. Неужели все? Какие-то доли секунды задержали меня в шоковой реакции после неожиданного и быстрого финала. Я смотрел, как расползАлось кровавое, алое пятно, белая рубашка, превратилась в разноцветную безвкусную и дырявую тряпку. Пришёл в себя. Повернул голову в сторону, откуда мне показалось, что стреляли. Из-за кустов быстро показались Кирилл и Эд, они шли медленно, в отличие от ребят, что резвыми рысями метнулись к ещё двигающемуся Роману. Наверное его не убили, а просто ранили, чтобы схватить. Потому что не знаю никого, кто бы умер от огнестрельного в плечо. Ранение так себе, скорее, он просто не ожидал.

Я наконец, отморозился и подлетел к Ире. Дальнейшее меня интересовало меньше всего. Только она, моя любимая, моя душа.

— Скорее Натан, ты должен ехать. В этой глуши не то, что доктора, здесь даже воды чистой не найдётся. Машина на дороге, там один из моих парней отвезёт вас. Поспеши брат. Ей надо в больницу.

Я так и поступил. Она пришла в сознание на пару секунд, но никого и ничего не узнавала. Потом опять провалилась в забытьё. У