Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Чего он уж точно не сможет добиться, так это разрушения нашей дружбы, — уверенно заявляет Даниэль. — Пусть даже не мечтает.

— Это добило бы меня окончательно. Ведь друзья – это самые близкие люди, которые у меня только есть. Ближе уже никого нет.

— Не беспокойся, Пит, мы уже много раз говорили, что не бросим тебя. – Даниэль хлопает Питера по плечу. — Кто бы что ни говорил или делал.

— Я знаю, приятель, — скромно улыбается Питер. — Хотя иногда мне кажется, эта тварь точно сделает что-то такое, что заставит нас нарушить это обещание.

— Слушай, ну даже если мы с тобой и поругаемся, то я все равно не перестану беспокоиться о тебе. Как не переставал и тогда, когда мы пособачились из-за твоих проблем в отношениях.

— Твои слова заставляют меня испытывать облегчение.

— Даже находясь с тобой в ссоре, мы с ребятами всегда будет рядом.

Сэмми в знак согласия уверенно подает голос.

— Сэмми со мной согласен! — бодро восклицает Даниэль.

— Ну, насчет Сэмми ничего не могу сказать, — задумчиво отвечает Питер. — Ведь в последнее время он как будто больше не хочет со мной общаться. Уже… Не испытывает огромный восторг, когда встречает меня.

— Думаю, ты прекрасно знаешь почему.

— Знаю. Но эта ситуация никак не сказалась на Сэмми. Я как любил его и буду любить. Несмотря ни на что.

— Неужели ты все еще думаешь, что Хелен и правда тебя обманывает?

— Не знаю, Дэн… — с усталым вздохом качает головой Питер. — Но с каждым днем я все больше начинаю в это верить.

— Ты в последнее время мало говоришь о ней. А уж в день несостоявшегося концерта лично я ни разу не услышал от тебя упоминания имени Маршалл.

— Потому что был обижен на нее.

— Но почему тогда более-менее нормально с ней ладил, когда мы все уже приехали в больницу?

— Тогда некогда было думать о чем-то еще, кроме как об Эдварде.

— Тебе опять что ли прислали какую-то херню?

— Пф, да меня каждый день заваливают сообщениями, наподобие тех, что я однажды давал вам всем почитать!

— Да уж, походу, кто-то начал жесткую психологическую атаку против тебя, — предполагает Даниэль. — Будет талдычить одно и то же до тех пор, пока не добьется своего.

— Так или иначе для меня это стало поводом призадуматься и спросить себя, правильный ли я сделал выбор.

— Питер…

— В последнее время меня все чаще начало преследовать чувство какой-то недосказанности, — признается Питер. — Мне кажется, что Хелен что-то от меня скрывает. Что она… Не такая уж и милая и невинная.

— И с чего это ты сделал такие выводы?

— Просто вспомнил тот день, когда девчонки рассказали о ее участии в издевательствах над ними.

— И что в этом такого?

— Мне кажется, что тогда Маршалл рассказала нам далеко не все.

— Не все?

— Рассказ об издевательствах показался мне довольно поверхностным. Хотя я уже ахерел от того, что тогда услышал.

— Окей, разве она давала тебя хотя бы один повод усомниться в ней? Что Хелен такого сделала, раз ты начал верить в эту чепуху?

— А может, это не чепуха?

— Что она тебе сделала?

— Мне – ничего. Но я не удивлюсь, если история с ее прошлыми провинностями куда запутаннее, чем кажется.

— Даже если она и совершила какие-то ошибки в прошлом, то мы не должны судить ее за них, — спокойно отвечает Даниэль. — Мы любим Хелен за то, какая она сейчас, в настоящем.

— А правильно ли мы делаем, что любим ее? Правильно ли то, что девчонки простили Маршалл? Правильно ли поступили мы с МакКлайфами, решив дать ей шанс?

— Послушай, Питер, я прекрасно понимаю, что одна только мысль об этом тебе ужасно неприятна. Но у тебя нет причин в чем-то ее подозревать! А та гнида, строчащая тебе сообщения, даже не может доказать свои слова. Он явно не собирается отвечать за базар.

— Знаешь, мне кажется, я должен узнать побольше об этой истории с издевательствами, — уверенно говорит Питер. — Что-то в ней явно нечисто.

— Ну и зачем тебе это? Девчонки же все уже давно решили и прекрасно поладили! Да и на хера ворошить и без того неприятное прошлое? И Ракель с Наталией все еще больно, и сама Хелен не любит вспомнить об этом.

— Значит, ей придется, если она хочет убедить меня и дальше с ней встречаться.

— Только не говори, что ты собрался рвать с ней отношения из-за того, что тебя никак не касается.

— Еще как касается, Даниэль! Я не могу любить девчонку, которая так легко издевалась над теми, кто ничего ей не сделал.

— Я все понимаю, но неужели ты реально думаешь, что Маршалл подложит тебе свинью и возьмется за старое?

— Сейчас я могу ожидать от нее чего угодно.

— Нет, Питер! Прости, но ты не прав. И ведешь ты себя реально глупо.

— Глупо ведет себя эта девчонка, если она думает, что сможет всю жизнь скрывать от меня свои темные секреты.

— Ты что, уже не любишь ее? Ищешь способ от нее избавиться, но не знаешь как?

— Конечно, люблю, ты что! Если бы я не любил, то не стал бы так переживать.

— Да? — слегка хмурится Даниэль. — А по-моему, ты уже не любишь ее.

— Нет, Перкинс, ты ошибаешься! Я до смерти боюсь потерять Хелен. Меня трясет от мысли, что она может оказаться предательницей, способной всадить мне нож в спину. Я не хочу так облажаться во второй раз.

— Тебя она никогда не предавала и сто пудов не предаст.

— Вот я и хочу знать наверняка.

— Ладно, и как ты собрался искать правду, которой нет? — скрещивает руки на груди Даниэль.

— Для начала поговорю с девчонками. Я уверен, что они что-то знают. И ни за что не поверю, если они начнут это отрицать.

— Ну и расскажут они во всех красках о том, как Маршалл и ее подружаньки травили Кэмерон и Рочестер жизнь. И