Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

Паромщики ухватились руками за канаты, паром достаточно легко заскользил по воде. Потом замедлился.

– Что это? – тихо спросила Лиля у стоящего рядом Джерисона.

– Водовороты.

– Они здесь есть?

Джерисон молча кивнул. И не стал добавлять, что паром сильно потому и не нагружают. Чтобы на водоворотах не перевернулся.

– А почему паром не пустят в стороне от водоворотов?

– Лимайера – речка коварная, – взялся рассказывать Джерисон, чувствуя, как на его руках прижухла, прижалась покрепче к любимому отцу Миранда. – Дно песчаное, течение, топляки наносит… вот и не угадаешь, где в следующий раз встрянешь.

Лиля поежилась.

И ведь как чувствовала.

Не обошлось.

Где бы записать – если тебе что-то не нравится, это не каприз. Это твоя мудрая пятая точка пророчествует, чуя беду неминучую.

Почему так невнятно?

Так ведь не мозг же, а попа! Как может, так и пророчит!

Чайки.

Что речные, что морские – все равно хищницы. Еще и каннибалы, по некоторым данным. Лиля о них и не думала никогда, но в районе парома их было много. Видимо, подкармливали.

Вот одна из чаек заметила рыбешку в реке, в молниеносном пике чиркнула по воде крылом, выхватила добычу – и взмыла вверх.

Неудачно.

То ли рыбу она схватила неправильно, то ли просто была дурой от рождения, но добыча из клюва у птицы выпала.

По закону подлости – на паром, хорошо хоть не под ноги Лидарху. А до берега еще полпути, чуть меньше…

Чайка ринулась за рыбой, вторая чайка, решившая, что раззявам обеда сегодня не полагается – тоже, орали обе так, словно эту рыбину им лично Альдонай благословил… аккурат перед носом у коня! Поди, стерпи!

Лидарх не взвился свечкой только потому, что Лиля вцепилась, повисла на поводьях всей тушкой, почти пригнула коня к земле, даже ноги поджала для верности. Пусть она похудела, все равно так просто не дернешься, не сбросишь ее…

Промедлив буквально минуту с другой стороны на холке коня повис Джерисон, зашептал что-то… Лиля вплела свой голос в его речитатив, не особо вслушиваясь, кто из них что говорит, важны были интонации.

Чайки, поделом паразиткам, обе остались без рыбы. Пока они прицеливались, ушлая рыбешка просто соскользнула с плота, да и была такова. Лиля мысленно пожелала ей остаться без хвоста. Да и чайкам тоже.

Ведь как чувствовала!

Только минут через пять Лидарх перестал дрожать, всхрапнул, жалуясь на несправедливость судьбы, положил морду на плечо к Лиле, и графиня погладила его по бархатному носу.

– Все, солнышко, все закончилось… Джес, а где Мири?

Миранда с искренним восторгом взирала на происходящее, сидя на руках у графа Элонт. Рядом с графом – так, на всякий случай, сидели Нанук и Ляля. И строго смотрели на Аранта Элонт.

А вдруг он ребенка уронит?

Тогда его точно загрызть надо будет!

– Пап! Мам! Как вы его! Я в вас верила!

Лиля скрипнула зубами.

Нет, обратно – без парома. В обход, в объезд, к ближайшему мосту, но БЕЗ ПАРОМА!!!

Только оказавшись на твердой земле, графиня Иртон перевела дух.

Она в безопасности, Миранда, Джерисон, Лидарх, даже собаки – в безопасности. Эммм?

– Джес?

Граф Иртон поцеловал жене руку.

– Я сейчас своего коня переправлю еще…

Лиля вздохнула, и кое-как выпрямилась. Коленки дрожали, но это вопрос принципа! Человек она – или тварь дрожащая?

– Я с вами. Вдруг потребуется помощь?

Джерисон решительно покачал головой.

– Благодарю, Лилиан. Но я справлюсь. А ты пока пригляди за Лидархом, да, и за Мири…

Лиля выдохнула.

– Джерисон, пожалуйста. Я с ума тут сойду!

Граф поглядел на лицо супруги, покачал головой, но согласился.

– Ладно. А за Мирандой тогда Арант приглядит.

Лиля кивнула головой.

Да, обязательно. И Ляля с Нануком, и Лидарх, который, как всякий аварец, обучен сражаться, и граф Элонт, так, до полного комплекта…

– Может, все же останешься? – тихо спросил Джерисон, всходя на паром.

Лиля покачала головой.

– А вдруг такое же…?

– Вряд ли.

Лиля никому не призналась бы, но это было сродни избавлению от страха.

Тебе говорят – садись в седло, ты садишься, падаешь, а потом опять лезешь на коня. Через боль, страх, слезы…. Кто не падал, тот не побеждал. Вот и с паромом так же.

Плавать Лиля, кстати, умела.

Но на этот раз путешествие туда и обратно прошло вполне тихо, спокойно, и ни одну чайку не угораздило. Вот что тут скажешь?

Закон Мерфи.

Может, его и в этом мире сформулировать?

Лиля подумала пару минут над этим вопросом, а потом решительно отказалась от жуткой мысли. Представляете?

Закон подлости?

А, закон Иртон? Вот паразиты, вывели законы, а мы тут мучайся…

Нет уж. Такой мировой известности нам и даром не надо, и с доплатой не предлагайте.

К вечеру все переправились, и повозки с каретами потянулись к постоялому двору. Своеобразный таможенный пункт между двумя королевствами.

Таможня.

Сколько в этом слове…

Лиля с интересом рассматривала прадедушку таможенных пунктов. Этакий небольшой домик, из которого вылетел, словно ошпаренный, невысокий мужчина в чем-то раззолоченном, и поспешил поклониться графу Иртон.

– Ваше сиятельство.

У Джеса что – клеймо на лбу?

Я – благородный граф, кто не спрятался – не мои проблемы.

Или просто – время такое? Когда благородные, платя свою дань кровью, получают за это и все привилегии? И прекрасно понимают свои права.

Наверное…

Она себя так никогда не вела, вот на нее и косились.

Джерисон смотрел на таможенника с видом: «и что это такое тут крутится?». Но снизошел.

– Любезнейший…

– Асур Рольв, ваше сиятельство, к вашим услугам, Асур Рольв.

Джерисон кивнул, даже не собираясь запоминать имя.

– Я направляюсь с посольством к его величеству Гардвейгу. Вот наши бумаги.

Пергамент был украшен рядом сургучных разноцветных блямб. Лиля не приглядывалась, но таможенник явно впал в экстаз. Графиня воспользовалась моментом, и принялась оглядываться по сторонам.

Переправа тут одна. Вот, рядом с ней таможню и построили.

Несколько жилых домов, несколько сараев, часть для скотины, часть под склад, вон тот, у реки – для лодок. И графиня готова была поклясться, что где-нибудь, не на виду, тут и огородик найдется, а то и не один.

Рядом большой постоялый двор.

Переправился через реку – так отдохни, погости денек, а там и на таможню. О протекционизме пока не знают, но налоги берут. На предметы роскоши – особенно.

Вот с продуктов, с животных – там недорого, если конечно, это не аварцы. А с той же скотины – чуть не медяк с рогов. Считай, копейки, даже