Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Слышь, жополиз ты сраный, хватит там стоять в сторонке и поддакивать этому старому мудаку, — сквозь зубы цедит Питер. — Уже всю жопу ему вылизал, я смотрю! Сверкает аж за сотни километров! Пришельцы, наверное, уже ослепли от столь яркого блеска!

— Придержи язычок, белобрысый. — Элайджа несколько раз щелкает зажигалкой, которую достает из кармана своей куртки. — А иначе от тебя не останется ничего.

— Вот себе этой зажигалкой яйца и прожги! И про этих ублюдков не забудь! Порадуй своих дружков и этого старого больного мудака!

— М-м-м, а парнишка-то у нас любит боль, — ехидно усмехается Лютер, приставив нож к горлу Питера. — Судя по количеству старых шрамов у него на руках.

— Так он уже у нас хотел порадовать мистера Лонгботтома и сам сдохнуть! — напоминает Даррен и кулаком бьет Питера под подбородком.

В этот момент Питер резко выплевывает маленький сгусток крови, бросив короткий взгляд на свои покрытые кровавыми пятнами джинсы.

— Ладно, Рональд, отпусти его, а то еще убьешь, — просит Маркус. — Отпусти!

Рональд тут же убирает кабель с шеи мертвецки бледного Питера, который жадно начинает глотать воздух и кашлять буквально до тошноты.

— Стая шакалов… — сквозь зубы цедит Питер и громко прокашливается. — Сдохните… Сдохните вы все!

Питер истошно вскрикивает, когда Элайджа подходит к нему и зажигалкой опаляет небольшой участок кожи у него на руке, который тут же начинает краснеть.

— Ах, посмотрите, как ему страшно… — ехидно улыбается Рональд. — Какие у него бешеные болты.

— Что, нравится, урод? — хитро улыбается Элайджа. — Будешь еще выкобениваться? Или все-таки заткнешься?

— Слышьте, мужики, а у него там штанишки случайно не промокли от страха?

— Да нет, пока сухие! — сообщает Даррен. — Держится!

— Наверное, до него еще не дошло, что дружков рядом нет и не будет. Что они не выбегут из-за угла и не спасут его.

— Ну что, может, теперь испробуем на нем электрошокер? — с загадочной улыбкой предлагает Дэвид, достав из рюкзака небольшое устройство черного цвета, сделанное из пластика.

— О да, парни, поджарьте его как следует! — радостно потирает руки Маркус. — Раз Питер еще держится, то против этого он точно не сможет бороться.

— Хоть бы вам на башку кирпич свалился, мудак! — рявкает Питер.

— Жахните его как следует! — радостно призывает Элайджа. — Главное – не херачьте по башке или по сердцу – а иначе ему двести процентов каюк настанет.

— Да-да, хорошо отрабатываешь бабки, урод, молодец! Хорошо старому уроду отсасываешь, снимаю перед тобой шляпу.

— Не жалейте его, ребята. Херачьте как следует!

— Хм, куда же бить? — слегка хмурится Дэвид, окинув Питера с головы и ног. — Где тебе будет больнее всего? Может быть, здесь?

Дэвид резко приставляет электрошокер к изгибу шеи Питера и нажимает кнопку, чтобы выпустить мощный электрический разряд. После чего все мышцы мужчины моментально сжимаются и напрягаются, а он сам душераздирающе вскрикивает с чувством резко участившегося сердцебиения, нервно ерзая на стуле и отчаянно пытаясь освободить крепко связанные руки и ноги. А как только преступник отпускает кнопку, то блондин резко оседает и начинает с учащенным дыханием смотреть на всех своих обидчиков широко распахнутыми глазами.

— Неплохо, — самодовольно произносит Маркус. — Очень даже неплохо.

— Ага, жахнуло сильно так! — восклицает Элайджа.

— Нет, слабенько, — заключает Лютер. — Очень слабенько. Надо херачить по-полной! Не жалея!

Лютер резко выхватывает у Дэвида электрошокер, располагает у Питера под грудной клеткой и нажимает кнопку, чтобы выпустить разряд. Что заставляет блондина закричать еще громче, пока электричество проникает в каждую клеточку напрягшегося тела, что содрогается в мучительных судорогах. Но уже через пару секунд эта пытка заканчивается, а тело мужчины резко обмякает и вполне могло бы камнем свалиться на пол, если бы его не удерживали веревки.

— Что, Роуз, не нравится? — ехидно усмехается Даррен, забирает у Лютера электрошокер и нажимает кнопку, когда приставляет его к животу Питера, который продолжает надрывать голосовые связки и вертеться на стуле как уж на сковородке. — Или ты орешь от кайфа, я че-то не пойму?

— Да, наверное, кончает! — злостно смеется Элайджа. — Вон как стонет и орет! Прямо как шлюха в постели!

— Вот это ему точно понравится, — уверяет Рональд, приставляет электрошокер к паху Питера и пропускает через него электрический разряд.

Измотанный всеми этими пытками Питер практически срывает себе голос столь душераздирающими криками, теряя контроль над своим телом, что содрогается от нарастающей с каждым ударом тока болью. А как только преступник выключает кнопку, то блондин с учащенным дыханием резко склоняет голову с мыслью, что уже совсем не чувствует связанные руки и ноги. Но стоит ему лишь немного расслабиться, как теперь уже Элайджа пускает по его телу электрический разряд, приложив электроды к животу блондина. После чего ошарашенный и Роуз получает крепкую пощечину от Маркуса и смотрит на него пустым взглядом.

— Скажи «хватит», и я скажу ребятам остановиться, — уверенно говорит Маркус. — Скажи, что ты больше не можешь. Что эта пытка сводит тебя с ума.

Маркус резко хватает Питера за волосы, поднимает его голову и уставляет свой леденящий душу взгляд в покрасневшие и опухшие после сильных ударов глаза парня.

— Ну же, Питер, умоляй меня! Умоляй о пощаде! Умоляй тебя отпустить. И тогда я возможно пощажу тебя.

— Я, блять, не девчонка, — сквозь зубы низким голосом цедит Питер, довольно тяжело дыша.

— Хочешь, чтобы парни и дальше с тобой играли?

— Я требую только одного – немедленно меня развязать. Чтобы я смог отсюда уйти.

— Ты никогда отсюда не уйдешь! Никогда не вернешься домой и не увидишь своих дружков и девчонку.

— Это мы еще посмотрим!

— Продолжайте, ребята! — с хитрой улыбкой требует Маркус. — Долбаните его еще электрошокером. И врежьте пару раз по морде и яйцам, чтобы заскулил от боли.

— Жаль, что мощность маленькая, — хитро улыбается Лютер. — А то сейчас бы мы как следует поджарили бы эту суку.

— Себя лучше поджарьте, суки! — огрызается Питер. — Я буду не прочь понаблюдать за тем, как вы тут корячитесь от боли.

— Корячиться будем не мы, а ты. Будешь драть себе глотку, испытывая такую боль, что глаза из орбит повылезают.

— Да