Клятва - Дарья Белова

Глава 41. Алекс

Хлопок. Я оседаю в кокпите и чувствую более сильную вибрацию. Каждая кочка ощущается настойчиво, толкая и ломая весь позвоночник.

Кисти рук ноют. На поворотах они простреливают болью.

Твою ж мать, я же не сломал их?

— У меня прокол, — сообщаю Сэму.

Это фиаско.

— У тебя последний круг, Алекс. Ты сейчас лидер гонки.

— Предлагаешь плестись на трех колесах?

— Ты либо доезжаешь, либо сходишь.

Отключаю радио и бьюсь затылком о подголовник несколько раз. Скорость, по сравнению с той, что была, низкая. Я считаю номер каждого поворота, который проезжаю, пока сдутая покрышка болтается на основании. Должно быть, зрелище такое же жалкое, как и я со стороны.

Но самолично вручить победу Сафину? Да никогда!

Мне фартит в том, что разрыв между нашими болидами существенный, чтобы я смог дотянуть до клетчатого флага. Оставайся мне проехать круга два, ничего бы не вышло. Я не гнал к финишу, а плелся.

Проезжаю старт-финишную черту под звуки орущей толпы. Выдыхаю. В мысли снова поселяется Марта и то, как мы расстались несколько дней назад. В проколе покрышки хочется обвинить ее, как и все мелкие неудачи за весь гоночный уикенд. У меня все падало из рук, настроение — дерьмо. Внутренности же сгорали от тоски.

Я не писал ей ни слова… Зная характер Марты, она сейчас делает все, чтобы не думать о той паре дней, что мы провели вместе на яхте. Возможно, хомячит бургер у Риккардо, как делает это всегда, когда устала или запуталась.

Выбравшись из кокпита, отправляюсь на взвешивание и в медпункт. Команде лишь издали махнул рукой — сил на большее нет. Все, что хочу в эту минуту, — убедиться, что повреждения кистей незначительные, и мне не грозит никакое длительное лечение. Тяжело представить себя вне гоночного трека даже на короткое время.

— Ты напугал нас дважды, Алекс, — босс хлопает по плечу. Поздравляет.

Это несколько утомляет. После финиша происходит откат. Адреналин растворяется, на голову обрушивается тяжесть, и сильно клонит в сон.

— Доехать на трех колесах до финиша, это… Точно войдет в историю.

Усмехаюсь и растираю запястья. Я до сих пор чувствую мелкие, острые удары гравия по рукам.

— Уже есть версия, почему такое произошло? — спрашиваю.

— Будем разбираться.

Босс уходит, пока меня осматривают медики. А потом я поднимаюсь за наградой. По итогу, у меня ушибы, но после награждения все равно дают направление в больницу.

Сафин сидит в комнате отдыха и наблюдает за яркими повторами на экране. К этому парню у меня двоякие чувства. Мы можем долго о чем-то общаться помимо гонок, но вот на трассе я его ненавижу. Без причины. Никто из нас не пытается уничтожить и закатать в асфальт другого. Выбить из колеи — да, но не причинить серьезный вред.

Неизменно одно: мы всегда поздравляем друг друга с издевкой. На двоих у нас равное количество чемпионств. Этот год рассудит, у кого будет на одно больше.

Между нами не просто борьба, а жестокая схватка и меньше десяти очков разницы.

Награда за третье место достается парню из команды цвета «Папайя». Он в «Формуле 1» второй год, а выдает результаты. Ему пророчат неплохое будущее. Второе место, мать его, Сафин. Тимур улыбается уныло.

Победа всегда только одна. Если ты не победил, значит проиграл. Нет вторых, третьих и прочих мест. Есть первое, и… Проигрыш. Наши мысли с Сафиным в этом сходятся.

Когда доходит время до вручения мне награды, опускаю взгляд на свою команду внизу и черчу по ней взглядом. От обилия черно-белых футболок режет глаза. И в какой-то момент бросает в жар, словно на выдохе опустился в нагретый кокпит из ледяной ванны.

Я вижу… Марту.

Она стоит поодаль, прислонившись к ограждению. Стоит, кусает губы и ведет себя нервно, то и дело оглядываясь и бросая короткие взгляды на подиум.

Мне отдают кубок. Беру его машинально. Так же улыбаюсь и пожимаю руку. Промелькнула мысль отдать награду Тиму и сбежать с подиума, спрыгнув с балкона. Вновь сенсация и вновь я — «герой». Еще никогда не было столько новостей, вызванных мной.

Гимн. Еще один. Шампанское. Мои глаза примагничиваются к силуэту в белом сарафане.

А если это всего лишь жаркой гонки? Что, если никакой Марты нет и это плод моего воображения? Я так отчаянно хочу, чтобы она была здесь, что мой собственный мозг мог меня обмануть, нарисовав ее образ.

Но та девушка облизывает губы и, прищурившись, вновь смотрит на пьедестал. Наши взгляды встречаются. Мое сердце вспыхивает факелом, облитое бензином.

— Привет, — говорю губами и отпиваю глоток из большой бутылки. Мерзкий вкус пьянит, и я становлюсь на градус счастливее.

Она приехала. Ко мне. Через полстраны и свою объемную гордость.

Ответного «привет» нет. Марта поджала губы и отвернулась. Скорость передвижения ее взглядов учащается, но больше ни один не останавливается на мне. Хотя бы не убегает…

Когда церемония награждения заканчивается, спуститься к ней мне не дают. Правила. Я иду по коридору, по которому и поднимался сюда.

Двигаюсь быстро: беру награду, дохожу до моторхоума, бросаю награду, и… Собираюсь искать Марту. Если она, конечно, еще не успела сесть на самолет, чтобы улететь в страну своей вредности и обиды. Примерно на две тысячи лет вперед.

Руки подрагивают, и сложно сконцентрировать. Адреналин вновь растекается в крови, доводя меня до состояния больного простудой. Я болен, и все видится каким-то сном.

Стук в мою комнату отдыха вызывает прилив удушающего раздражения. Оно разрывает, и я, открыв дверь, не глядя, ругаюсь:

— Не сейчас!

Один из администраторов стоит с широко раскрытыми глазами и бледным, как мел, лицом. Рядом с ним Марта. Она в замешательстве, того и гляди, убежит.

— Прошу прощения, Алекс, я подумал, что ей можно… — Кивает на мою упрямицу. — Сейчас все исправлю, — и хватает Марту за локоть, чтобы увести.

Зря ты так, малец. У меня же реакция лучшая на гриде. Ну ладно… После Сафина.

— Ей можно, — останавливаю и подталкиваю Марту к себе, затем в свою небольшую комнату.

Любопытные члены моей команды застыли и смотрят на развернувшуюся перед ними картину. Отчетливо ощущаю, как в этой тишине кристаллизуются и крепнут слухи и этот поток сплетен уже будет не остановить.

Закрываю дверь и щелкаю замком. В крошечном помещении мы одни.

Марта стоит ко мне спиной. Удается рассмотреть ее и немного полюбоваться. Пока между нами тишина и неловкость. Сам не знаю,