Искра вечного пламени - Пенн Коул

— Вы...

— Ваше высочество, пожалуйста! — Мора неуверенно двинулась вперед, вскрикнула, когда стражи собрались преградить ей путь, но ее лицо дышало мрачной решимостью, какую я видела редко. — Проступок Дием я оправдать не могу. Она повела себя… — Мора сделала паузу и глянула на меня. — Опрометчиво. И необдуманно...

Я вздрогнула.

— Но я знаю эту девушку с тех пор, как она была младенцем. Дием мухи не обидит. Ничего дурного она не замышляла. За это я поручилась бы жизнью.

Меня замутило. Если бы она только знала…

Никогда в жизни мне так сильно не хотелось погрузиться в тени и исчезнуть.

Подошвы сапог Лютера заскрипели по осколкам, рассыпавшимся по полу, — он приближался, удерживая мой взгляд, пока я не сдалась и не отвернулась. Пусть выиграет эту игру в гляделки, если за счет этого я выберусь отсюда живой.

Краем глаза я заметила, что взгляд Лютера скользнул к моей шее. Он стряхнул магию, обвившую руку, и потянулся ко мне. Я замерла, ожидая, что сейчас меня схватят за горло, но то, что он сделал, обескуражило еще сильнее.

Рану Лютер осматривал, касаясь меня с поразительной осторожностью. Я даже боль не почувствовала — только медленное, аккуратное движение его большого пальца по моему подбородку, вниз по изгибу шеи к старому шраму на моей ключице.

Рука Лютера замерла. Он отдернул ее и посмотрел на багряную кровь, залившую ему пальцы.

— Ригорн. Янник.

Два стража выступили вперед. Одного я опознала как швырнувшего меня на стену. Другой сжимал в кулаке окровавленный нож.

Лютер протянул другую руку, еще опутанную завитками тьмы:

— Ваше оружие.

Едва страж положил рукоять на протянутую ладонь принца, магия тени Лютера окружила ее, зарядив зловещей пульсирующей энергией. Рука стража на секунду застыла, словно не желая отпускать нож, но потом я поняла, что страж дрожит.

Молниеносно, как гремучая змея, Лютер нанес удар — только что нож был у него в руке, а секундой позже уже торчал внизу живота стража. В кожу вокруг вонзились черные колючие побеги.

Целительница во мне мрачно восхитилась местом нанесения удара. Хороших мест для удара ножом не существует, но, если это неминуемо… следует задеть меньше вен и не повредить жизненно важные органы. Болеть будет жутко, но благодаря дару Потомков к самоисцелению страж легко оправится от раны.

Казалось, Лютер поднаторел в нанесении таких ударов.

Принц повернулся к другому стражу:

— Отнеси его в караульную и жди там. С тобой я разберусь позднее.

Страж побледнел, но повиновался — поволок прочь сослуживца, который стонал и хватался за рану.

Не знаю, почему на меня так повлияло увиденное, но слова вдруг полились рекой.

— Это было так необходимо?

— Молчи, Дием Беллатор! — рявкнула Мора.

Голова Лютера медленно повернулась ко мне.

Когда принц молча подошел ближе, то показался на фут выше и на два фута шире, чем прежде. Его блестящие глаза притягивали меня, не давая отвести взгляд.

— Вы защищаете того, кто порезал вам горло? — спросил он тихо и мягко.

Я осторожно коснулась раны на шее и удивилась, обнаружив, что она больше не кровоточит.

— Это царапина. Вряд ли она стоит удара ножом.

Что-то очень похожее на шок мелькнуло в лице Лютера, но быстро застыло в огненную решимость.

— Находящиеся в этом дворце должны усвоить, что неповиновение моему приказу чревато последствиями.

Нагнувшись, Лютер сгреб в охапку мою распоротую сумку, а также листочки и неразбитые банки, разбросанные по полу.

Поднятое он бесцеремонно вывалил мне на руки. Взгляд его стал жестким.

— Вам пора уходить, мисс Беллатор. — Лютер наклонился, гладкой кожей согрел мне щеку и вкрадчиво зашептал: — Будьте благодарны, что с жизнью не расстались.

Мора не стала дожидаться моего ответа. Подбежав ко мне, она схватила меня за запястье, от чего я чуть не выронила вещи.

— Да, конечно, ваше высочество. Мы очень благодарны вам за ваше великодушное милосердие.

Я пробормотала нечто похожее и на «спасибо», и на извинение, и даже, пожалуй, на ругательство. Мои мысли были слишком заняты попытками понять, как этот мужчина от моей защиты дошел до того, что атаковал собственного стража, а затем перетек в угрозы моей жизни, и все за считаные минуты.

Каждый раз, когда мне казалось, что я начинаю понимать этого принца, он выкидывал что-то, удивлявшее меня до глубины души. Именно это — больше, чем его гнев, даже больше, чем его магия, — делало Лютера по-настоящему опасным.

Если Лютер убедил мою мать, что мог бы быть ее союзником, а потом набросился на нее так же внезапно, как только что на меня…

«Не идите по стопам своей матери…»

На обратном пути слова Лютера безостановочно звучали у меня в ушах.

Глава 21

Мора не разговаривала со мной еще долго после того, как мы покинули пределы Люмнос-Сити.

Сначала я была благодарна за тишину и за возможность разобраться в эмоциях, раздирающих меня изнутри.

Стыд. Чувство вины. Злость. Страх. Все неслось по саморазрушительному кругу.

Но чем ближе мы подходили к Смертному городу, тем невыносимее становилась тишина. Прежде Мора никогда на меня не злилась. Безобидные размолвки у нас случались, но они ни разу не выливались в серьезный разлад.

Сейчас Мора на меня даже не смотрела.

Лес поредел, показались здания Смертного города, и я поняла, что еще немного, и мы закружимся в хаосе Центра целителей.

— Прости меня! — выпалила я. — Я знаю, что сегодня сделала ошибку. Много ошибок.

Сперва Мора не сказала ничего, задумчиво глядя на простирающуюся перед нами дорогу. Но она не из тех, кто отмалчивается. Мора — очень серьезна, и я знала, что сейчас она с особым тщанием подбирает слова. Я не знала лишь, с какой целью, — чтобы не сказать того, о чем потом пожалеет, или чтобы разорвать меня на миллион мелких кусочков.

— Это я виновата, — наконец объявила Мора, сделала паузу, потом кивнула, словно приняв решение. — Зря я не доверилась твоей матери. Орели знала тебя лучше всех, и, если она сочла, что ты не справишься, мне следовало уважать ее мнение.

«Значит, разорвать меня на миллионы мелких кусочков».

Я ощетинилась.

— Я справлюсь. Это была ошибка. Такое больше не повторится.

Мора сухо, невесело рассмеялась:

— Конечно не повторится.

Рванув вперед, я встала перед ней, заставив остановиться.

— В следующий раз я буду тщательно соблюдать все правила, обещаю.

— В следующий раз? — Мора скептически на меня посмотрела. — Дием, следующего раза не будет. Даже если каким-то чудом принц Лютер разрешит тебе вернуться во дворец, я точно не позволю.

— Я извинюсь перед принцем. Докажу ему, что мне можно доверять. Мне нужно стать дворцовой целительницей ради Теллера…

— Ради Теллера? — Мора прищурила кофейно-карие глаза и погрозила мне пальцем. — Так это из-за заботы о Теллере ты сопротивлялась стражам? Или сбежала из королевских покоев и дерзила принцу? Твоего брата могли выкинуть из школы за любой из этих проступков.

Я закрыла рот, прикусив язык от чувства вины. Мора была права.

— Уверена, он скорее откажется от образования, чем допустит, чтобы его сестру арестовали и казнили.

Снова правда. Если бы Теллер знал, как я рискую, чтобы выполнить мамину договоренность, он бы без промедления бросил учебу.

А если бы узнал отец… При мысли об этом я содрогнулась. Злость Лютера померкла бы в сравнении с его гневом.

— Ту договоренность заключили твоя мать и королевская семья, — напомнила Мора. — Зря я тебе о ней рассказала. Тебе вмешиваться не следовало.

— Я не могла не вмешаться. И тебе это известно.

— Будь здесь твоя мать…

— Моей матери здесь нет.

— И хвала богам за это! У меня сердце разрывается, стоит