(де) Фиктивный алхимик для лаборантки - Лора Импульс

друзья университета, — начал он. — Сегодня мы рады приветствовать всех, кто поддерживает науку и верит в её силу. Наши проекты развиваются, и это возможно лишь благодаря вам — нашим спонсорам и покровителям.

В зале зашуршали платья, зазвенели бокалы. Я почувствовала, как Каэр напрягся рядом — словно знал, что прозвучит дальше.

— В этом году, — продолжал ректор, — мы особенно благодарны тем, кто поддерживает исследования в области удержания энергии стихий. Направление непростое, спорное, но именно такие дерзкие идеи двигают нас вперёд. Рад сообщить, что один из инвесторов удвоил муниципальное финансирование этого проекта.

По залу прошёл ропот. Несколько голов повернулись в нашу сторону. Кто-то шептал, кто-то откровенно разглядывал Каэра, а декан сдержанно улыбался в глубине зала, будто всё это было частью его собственных заслуг.

— После торжественной части, — добавил ректор, — все желающие обсудить условия дальнейшего сотрудничества смогут присоединиться к отдельному собранию. А пока, господа, прошу наслаждаться вечером.

Зазвучала музыка, люди снова оживились, но ощущение перемен не рассеялось. Теперь уже не просто любопытство, а настоящий интерес был прикован к нам.

Я наклонилась к Каэру и шепнула:

— Похоже, сегодня ты — звезда вечера.

— Звезда, которую захотят погасить или купить, — сухо ответил он. — Посмотрим, что ещё там за условия.

Музыка переливалась лёгкими вальсовыми аккордами, официанты скользили между группами гостей с подносами, но я чувствовала, что внимание многих по-прежнему сосредоточено на нас.

54. Без клятв и подписи кровью

Не прошло и десяти минут, как снова появился Вене. На этот раз он был предельно учтив, почти улыбчив.

— Господин тал Вэл, — сказал он ровно, — позволите? Для серьёзных разговоров здесь слишком шумно. У нас приготовлены отдельные комнаты для подобных встреч.

Каэр кивнул.

— Разумеется.

Мы проследовали за деканом сквозь боковую дверь, по устланному коврами коридору, освещённому настенными лампами. Шум зала постепенно стихал за спиной. Вене остановился у массивной дубовой двери, распахнул её и жестом пригласил нас внутрь.

Комната оказалась обставлена богато, но строго: тёмная мебель, тяжёлые шторы, круглый стол с тремя креслами. И за этим столом уже сидел человек, которого я узнала сразу, хоть сердце и неприятно сжалось. Телегон Фтодопсис.

— Нет, — с ходу отрезал Каэр ещё на пороге. — От этого субъекта мне никакой помощи не надо!

Я успела заметить, как в уголках губ Телегона дрогнула лёгкая улыбка — довольная, почти лениво-хищная. Он даже не встал, только откинулся на спинку кресла и переплёл пальцы. Его костюм — светлый, с голубыми и золотистыми акцентами — сиял в полумраке, словно нарочно контрастировал с хмуростью Каэра.

Зато декан Вене почти обезумел.

— Что за бред сумасшедшего! — почти выкрикнул он, размахивая руками. — Вы понимаете, какую возможность вы отвергаете? Ваша работа держится на волоске, и только благодаря щедрости господина Фтодопсиса муниципальное финансирование было удвоено!

— Я сказал — нет, — повторил Каэр, его голос был холоден и твёрд.

— Ир'на! — Декан резко обернулся ко мне, лицо его вспыхнуло красным, и в глазах мелькнуло что-то похожее на отчаяние. — Уговорите его! Вы же разумная женщина, тоже учёный. Объясните своему мужу, что нельзя вот так, сгоряча, перечёркивать будущее! Вы понимаете, какие последствия?..

Я ощутила, как у меня пересохло во рту. Каэр стоял рядом, напряжённый, словно каменная стена. Телегон же наблюдал за этой сценой с тем самым выражением, от которого хотелось укрыться — смесь насмешки и холодного интереса. Он даже не сделал попытки вмешаться: просто сидел, сложив руки, и, казалось, наслаждался тем, как Вене захлёбывается в собственной ярости.

Я положила ладонь на руку Каэра и почувствовала, как под кожей бьётся напряжённый пульс.

— Мы должны обсудить это наедине, — сказала я твёрдо, глядя на декана.

Вене замер, едва не сорвавшись на новый крик, но, встретившись со мной взглядом, всё же кивнул и резко махнул рукой к боковой двери.

— Хорошо. Но не задерживайтесь, — процедил он, будто каждое слово давалось с болью.

Я увела Каэра в узкий коридор, за портьеру. Там пахло пылью и свечным воском, и только приглушённые голоса из-за стены напоминали о том, что нас ждут.

— Ир'на, даже не думай… — начал он, но я перебила.

— Каэр, у нас слишком мало томаизла. Я почти весь растратила на эксперименты. — Я старалась говорить спокойно, но голос всё равно дрогнул. — А если его можно выпросить у Телегона под видом «нужд гранта» — почему не попробовать?

Он нахмурился ещё сильнее, и на миг мне показалось, что он просто развернётся и уйдёт, хлопнув дверью. Но потом он выдохнул, словно выпуская из груди всю злость сразу.

— Мне ненавистна сама мысль зависеть от этого подлеца... ещё и перед ним отчитываться.

— Да наплевать на него и его отчёты, — сбивчиво проговорила я. — Мне важно лишь чтобы ты выжил!

Он посмотрел на меня долго, и в его взгляде боролись упрямство и отчаянная надежда. Наконец Каэр нехотя кивнул.

— Хорошо.

Мы вернулись в комнату. Декан Вене вскинул голову так резко, что волосы выбились из идеально уложенной причёски. Телегон всё так же сидел в кресле, блаженно улыбаясь — словно заранее знал, чем всё закончится.

— Мы согласны, — сказал Каэр сухо. — Но руки я ему не подам.

Лёгкая тень пробежала по лицу Телегона, улыбка стала тоньше, опаснее. Он чуть наклонил голову, будто принимая вызов.

— Обойдусь без рукопожатий, клятв и подписей кровью, — ехидно проговорил он. — Мне главное лишь ваше участие в перспективном проекте.

— Вот и прекрасно! — перебил его декан Вене, явно спеша закрыть неловкий момент. — Университет ценит сотрудничество, особенно когда оно сулит столь выдающиеся результаты.

Я кивнула, стараясь скрыть, как холодеет у меня внутри. Телегон, не сводя с нас глаз, чуть качнулся вперёд, положил ладонь на стол — жест непринуждённый, но в нём сквозила демонстрация власти.

— Значит, ждём первых отчётов, — сказал он, и его голос был мягок, но оставлял за собой привкус металлического холода. — Уверен, прогресс у вас впереди немалый.

Каэр молча повернулся к двери. Его шаги звучали сухо и отрывисто, как удары молотка. Я задержалась на миг, чтобы сделать книксен, — скорее из вежливости, чем из искреннего почтения, — и поспешила за ним.

Коридор встретил нас тишиной. Тяжёлые ковры глушили шаги, но я слышала, как он дышит — тяжело, глухо, будто сдерживает ярость.

— Едва держусь, чтобы не спалить этого гада, — бросил он тихо, когда мы вышли в общий зал, — вполне намерено и осознанно.

Я взяла его за руку, и он чуть ослабил шаг.

— Каэр, мы всё преодолеем, мы справимся. Даже с ним.

Он посмотрел на меня — взгляд острый, как лезвие, и в