Высокие ставки - Хелен Харпер

руки взмётываются в воздух и тянут меня за рубашку. Я наблюдаю, как огонёк в его глазах вспыхивает и гаснет. Я едва успеваю отойти, прежде чем он приземляется головой вперёд у моих ног. Я медленно поворачиваюсь.

Два вампира Медичи, одетые в символическую красную одежду своей Семьи, ухмыляются мне. Тот, что справа, опускает пистолет.

— Вы можете войти, если хотите, мисс Блэкмен. Похоже, вам не помешало бы принять ванну, — они садятся в машину, закрывают двери и врубают музыку погромче. Я не могу быть уверена из-за глухого стука в ушах, который, кажется, заглушает всё вокруг, но звучит это как «Bat Out of Hell».(композиция из одноименного альбома рок-музыканта Meat Loaf, — прим)

Я тупо смотрю им вслед, пока они уезжают вниз по улице, а потом вваливаюсь в дом Миллера и направляюсь на кухню к большому морозильнику в углу. Подняв крышку, я забираюсь внутрь и закрываю глаза.

***

Когда я, наконец, прихожу в себя, на меня смотрят два встревоженных лица. Мне требуется мгновение, чтобы понять, кто это.

— Бо, ты становишься синей. Что случилось? Что сделал этот ублюдок?

Я удивлённо смотрю на Майкла.

— Солнце, — бормочу я.

На его лице мелькает выражение ужаса, и он наклоняется, просовывая руки мне под спину.

— Не надо! — он игнорирует меня, подхватывая на руки, как будто я ничего не вешу. — От меня плохо пахнет, — говорю я несчастным голосом.

— Ш-ш-ш, — отвечает он, — всё в порядке.

Я искоса смотрю на Фоксворти, у которого мрачное выражение лица.

— Извините. Я снова испортила ваше место преступления.

Он смотрит на меня, а затем на морозильник.

— Нам всё ещё нужно найти тела.

Мой желудок сжимается.

— Я не была… нет, я не могла быть… они…?

Он качает головой.

— Думаю, там только горошек и рыбные палочки.

Я снова дышу. Слава богу.

— Они добрались до Миллера. Люди Медичи. Они застрелили его прежде, чем я успела что-либо предпринять.

— Мы поняли, — говорит Майкл.

Фоксворти кивает.

— По крайней мере, мы знаем, что они стреляли не в невинного человека. Это определённо тот, кто напал на Коринн Мэтисон. Он что-нибудь сказал?

Майкл рычит.

— Сейчас не время для вопросов.

— Нет. Ничего полезного, — говорю я инспектору.

— Я забираю её домой, — говорит Майкл.

Я пытаюсь протестовать, но мои усилия тщетны. Я с трудом могу поднять голову, не говоря уже о том, чтобы сформулировать связное предложение. Я сдаюсь и прижимаюсь к его широкой груди. Я чувствую, как он смотрит на Фоксворти поверх моей головы и кивает. Затем он осторожно выносит меня из комнаты.

Повсюду люди. Я узнаю Урсуса, и он слегка улыбается мне, прежде чем закутать меня с ног до головы в одеяло, защищающее от солнца. Я слышу голоса и вой сирен, и даже сквозь ткань чувствую, как солнце обжигает мою кожу. Дверца машины открывается, и меня запихивают внутрь. Кондиционер — это неописуемое счастье. Я сбрасываю одеяло и осматриваюсь.

— Это твоя машина, — говорю я.

— Да, — голос Майкла звучит отрывисто, и я задаюсь вопросом, почему он так взбешён.

— Извини, — повторяю я. — Я вся в дерьме.

Буквально.

— Засыпай, Бо. Это поможет тебе исцелиться.

— Медичи победил. Снова.

— Спи, — снова повторяет он мне.

Когда машина плавно останавливается и дверь открывается, я вздрагиваю. Я с облегчением понимаю, что Майкл привёз меня к «Новому Порядку» — и в мою собственную квартиру. Он осторожно накрывает меня одеялом и снова берёт на руки.

— Держу пари, Дрехлину это нравится, — бормочу я.

— Тише, Бо.

Майкл несёт меня наверх, в мой собственный дом. Только когда мы оказываемся в маленькой ванной, он, наконец, опускает меня на пол. Он отодвигает занавеску в душе и включает воду.

— Раздевайся, — говорит он.

Встревоженная, я качаю головой.

— Нет. Я сама. Ты иди.

— Я не пытаюсь залезть к тебе в трусики, Бо. Это то, что друзья делают для друзей.

Мне слишком больно, чтобы спорить. Майкл поднимает мои руки, стаскивает с меня футболку и расстёгивает лифчик. Смущённая, я скрещиваю руки на груди, хотя всё покрыто таким количеством грязи, что ничего и не видно. Майкл, не обращая внимания, опускается ниже и расстёгивает мои джинсы. Он помогает мне снять их, его пальцы действуют нежно. Когда он цепляет пальцами мои трусики, я, наконец, останавливаю его.

— Я сама сниму их.

Он кивает и отворачивается, чтобы предоставить мне немного уединения. Но и сам начинает раздеваться.

— Майкл…

— Я же сказал тебе, тихо, — его голос понижается. — Однажды ты всё же сделаешь так, как я тебе говорю.

— Никогда, — шепчу я.

Одетый только в боксёры, он поворачивается и помогает мне забраться в душ. Я стараюсь не пялиться на его широкую загорелую грудь и вытатуированные на ней ангельские крылья. Затем меня накрывает волна головокружения, и желание, разрастающееся во мне, рассеивается. Майкл берёт мочалку, выдавливает немного геля для душа и тщательно моет мою кожу. Мне должно быть стыдно: я вся в нечистотах, совершенно голая и с мужчиной, которого недавно отвергла. Будь то из-за боли, или из-за событий сегодняшнего утра, или просто из-за самого Майкла, я совсем не чувствую себя неловко.

Когда я пытаюсь помыться сама, он останавливает меня, и в конце концов я сдаюсь и позволяю ему смыть с меня грязь, боль и стыд. Он особенно осторожно обходится с волдырями и воспалённой покрасневшей кожей. Я пару раз шиплю от боли, и он медлит, убеждаясь, всё ли со мной в порядке, прежде чем продолжить. Наконец он взбивает шампунь и моет мне голову.

Когда мы заканчиваем, Майкл выходит из душа и берёт полотенце. Он мягко промакивает те места, где моя кожа не повреждена, затем заворачивает меня всю в полотенце.

— Коннор ждёт.

Я начинаю качать головой, но он прижимает палец к моим губам.

— Не спорь. Тебе нужно попить, а потом ты сможешь поспать. Когда ты проснёшься, ты почувствуешь себя намного лучше, — он убирает прядь мокрых волос с моего лица. — Мне не следовало позволять тебе бегать за Миллером. Это было слишком опасно.

— Ты мне не начальник, — бормочу я. На его лице появляется тень улыбки.

Раздаётся осторожный стук в дверь, и появляется обеспокоенный Коннор.

— Попей, — снова говорит мне Майкл. — Потом ложись спать.

Я послушно киваю. Это всё, что я могу сделать.

Глава 17. Жертвы

Благословенна темнота. Я никогда раньше не осознавала, насколько прекрасна ночь. Я потягиваюсь, обещая себе, что никогда больше не выйду на улицу при дневном свете, пока я остаюсь новообращённым вампиром.

Я сажусь и осторожно ощупываю лицо. Большая часть волдырей уже сошла, и образуется новая кожа.