Высокие ставки - Хелен Харпер

Я понимаю, что мне чертовски повезло. Я нахожу чистую одежду и отправляюсь в ванную. Там ни пятнышка грязи. Я задаюсь вопросом, вдруг Майкл схватил резиновые перчатки и смыл всё это дерьмо? Перчатки, боксёры и ничего больше… Может, даже без боксёров…

Я бью себя по лицу.

— Нет! — бормочу я. — Плохая Бо, — у друзей не бывает сексуальных фантазий о других друзьях.

Возможно, если я буду продолжать убеждать себя в этом, рано или поздно это станет правдой.

Я смотрю в зеркало. Результат сна с мокрыми волосами заставляет меня поморщиться. Я завязываю их, не обращая внимания на пятна, покрывающие мою кожу, и направляюсь в офис. Как бы неприятно это ни было, я рада, что попила от Коннора перед тем, как отключиться. Я бы не сказала, что чувствую прилив сил, но я уже не на пороге смерти.

Арзо ждёт меня. Он сжимает мою руку.

— Ты молодец, — тихо говорит он.

— Парни Медичи добрались до Миллера.

— Верно. Но важно то, что он больше не разрушит чью-либо жизнь.

Я киваю. Он прав. Всё сводится не ко мне и Лорду Медичи, а к тому, что Коринн Мэтисон — и бесчисленное множество других — этой ночью будет спать спокойнее.

Арзо сжимает челюсти.

— Ты…? — он отводит взгляд. — Когда ты была в доме Медичи, ты видела Далию?

— Нет. Мне жаль.

— Всё в порядке. Это хорошо. Это значит, что Медичи всё ещё пытается спрятать её. Он не в курсе, что мы знаем о том, что она у него.

Я не уверена, кого он пытается убедить — меня или себя.

— Боже мой, Бо, — говорит мой дедушка, появляясь в дверях. — Ты выглядишь так, словно тебя протащили сквозь живую изгородь задом наперёд. В нашей работе внешний вид жизненно важен. Люди верят тому, что видят, и когда они увидят тебя, то подумают, что у нас тут притон героиновых наркоманов.

Думаю, хорошо, что он не видел меня, свернувшуюся калачиком в морозилке и покрытую нечистотами. Он хмурится, и я вздыхаю, делая шаг вперёд, чтобы поцеловать его в щёку.

— И тебе добрый вечер, — бормочу я.

— Тебе чертовски повезло, — шепчет он мне на ухо. — Не смей снова подвергать себя такой опасности, — позади него мяукает его кошка. Я выглядываю из-за его плеча и вижу, как она свирепо смотрит на меня. Чёртова тварь начинает мурлыкать, затем умывается.

— Итак, — говорит мой дедушка, возвращаясь к своему обычному голосу, — я думаю, можно с уверенностью сказать, что мы добились успеха. На улицах безопасно, и вампиры решили проблему. Я уже опубликовал заявление на этот счёт. Ещё неизвестно, кому припишут заслуги, Медичи или тебе, но мы можем предположить, что таблоиды выразят мнение о том, что кровохлёбы спасли положение. Я надеюсь, что мы также увидим увеличение числа клиентов.

В этот момент звонит телефон. Мой дедушка удовлетворённо улыбается, как бы говоря, что это, без сомнения, один из наших многочисленных новых клиентов. Питер снимает трубку и смотрит в мою сторону.

— Это тебя. Какой-то юрист.

Я озадаченно забираю у него трубку.

— Д'Арно? Либо ты звонишь, чтобы поздравить меня, либо результаты снова на слуху.

— Боюсь, ни то, ни другое, — мрачно говорит он.

Мне не нравится тон его голоса.

— Что такое?

— Похоже, твой Теренс Миллер был клиентом одного из адвокатов моей фирмы.

— Он не мой Теренс Миллер, — огрызаюсь я. — Он был жестоким убийцей.

— Именно так, — соглашается Д'Арно. — Вот почему это довольно прискорбно.

По моим венам пробегают ледяные мурашки ужаса.

— Что?

— Мистер Миллер, судя по всему, оставил строгие инструкции, которые необходимо выполнить в случае его безвременной кончины. Фактически, это заявление. Могу я зачитать его вслух?

Я тяжело опускаюсь на стул.

— Продолжай.

Д'Арно прочищает горло.

— Я, Теренс Тимоти Миллер, находясь в здравом уме, оставляю это последнее завещание. Общественное мнение, несомненно, предаст меня суду за то, что я причастен к гибели нескольких женщин. Правда гораздо сложнее. Я обратился к Семье Медичи с просьбой принять меня в их ряды в качестве вампира. Условием их принятия было то, что я докажу, что достоин этого, принеся жертву. Если я расправлюсь с двадцатью душами, меня примут. Я не горжусь своими действиями, но меня принудили к ним. Да помилует Господь мою душу.

Я ничего не говорю.

— Бо? Ты здесь?

— Я здесь, — мой голос едва слышен. — Д'Арно, ты не можешь обнародовать это.

— У нас нет выбора. Мы действуем от имени покойного.

— Он грёбаный насильник и серийный убийца! Нельзя верить ни единому его слову! Ты же понимаешь, что это чушь собачья? Даже Медичи не стал бы этого делать, — как только я это говорю, я понимаю, что права. Лорд вампиров, с которым я столкнулась вчера, возможно, и предпринял незаконные действия против Далии, но он никогда бы не подверг свою Семью опасности, попросив потенциального рекрута убивать людей. Он не настолько глуп, даже если он настолько кровожаден.

— Не нам решать, — говорит Д'Арно. — Но, да, вероятно, ты права.

— Ты не можешь этого сделать. Пожалуйста, Гарри.

— Прости, я не могу помешать публикации заявления. Я не должен был даже говорить тебе об этом заранее. Я подумал, что было бы полезно, если бы ты знала, — на том конце провода раздаётся приглушённый звук. — Послушай, мне нужно идти. Ниша Патель здесь, чтобы поговорить со мной. Прости, Бо, — он вешает трубку.

Мои плечи опускаются. Арзо смотрит на меня с беспокойством.

— В чём дело?

Все смотрят на меня. Я излагаю им суть заявления Миллера. Глаза Мэтта выпучиваются.

— Неужели Медичи действительно пошёл бы на это?

Арзо качает головой.

— Нет. Я никогда не слышал о таком условии. Мы должны послать кого-нибудь поговорить с ним, чтобы убедиться, но это невероятно маловероятно, — я открываю рот, чтобы заговорить, но не успеваю. — Не думаю, что посылать тебя, Бо, было бы хорошей идеей.

— Я сделаю это, — говорит мой дедушка, удивляя всех нас. — Я хочу встретиться с ним лицом к лицу. Нельзя по-настоящему оценить мужчину, пока не посмотришь ему в глаза. И вряд ли он попытается манипулировать мной.

Как бы мне ни было неприятно это признавать, он, вероятно, прав.

— Теренс Миллер сейчас где-то в аду, хохочет до упаду, — говорю я. — У него не было оснований делать это, кроме желания усложнить жизнь Семьям. Медичи не приняли его к себе, и он решил отомстить.

— Или это подстраховка, которой он не успел воспользоваться при жизни, — предполагает Питер.

— В любом случае, он нам знатно поднасрал. Нам нужно что-то сделать, чтобы смягчить последствия, — я задумываюсь, а потом