Любовь как время Рождества - Хейли Фрост

Но, увы, она вернулась в Лос-Анджелес по своим делам. Сегодня утром она заглянула ко мне и чуть не вызвала сердечный приступ, когда вошла через заднюю дверь, будто это было в порядке вещей.

Я совсем не ожидал ее, но, черт возьми, мое сердце забилось чаще.

И, черт возьми, тот поцелуй, который она мне подарила перед уходом, заставил меня захотеть перекинуть ее через плечо и запереть в своей квартире. Я отпустил ее только тогда, когда Ник высунула голову из дверного проема. Видимо, она пыталась догнать Лорен перед отъездом, чтобы поехать с ней.

Тот факт, что Ник поехала с Лорен, немного успокаивает меня относительно ее скорого возвращения. В конце концов, Ник настолько без ума от Генри, что я удивляюсь, как ей вообще удалось провести ночь вдали от него.

Но я ничего не могу поделать. В груди завязался тугой, неразрешимый узел. В голове звучит тихий голос, подозрительно похожий на голос моего донора спермы, постоянно напоминающий мне, что ее здесь нет.

А что, если она все-таки не вернется? Если она поймет, что в Лос-Анджелесе ей счастливее? А что, если она просто мастерски скрывает свои истинные чувства, как и моя мать, чью глубокую депрессию я никогда не замечал?

— Я в том же настроении, что и всегда, — бормочу я, определенно более резко, чем обычно. — Поставь свою собаку на пол. — Они обмениваются многозначительными взглядами.

— Пожалуйста, — Генри закатывает глаза. — Сегодня ты выглядишь особенно мрачно, и по твоему голосу слышно, что ты предпочел бы быть где угодно, только не здесь. Мы твои друзья. Поговори с нами.

— Не о чем разговаривать, — отрезаю я. Ну, по крайней мере, ни о чем, о чем я хотел бы с ними разговаривать.

С этой тревогой я должен справиться сам. Я знаю, что беспокоиться нелепо. Лорен вернется. Она обещала. Но мое сердце, бешено бьющееся от тревоги, еще не приняло эту информацию. Нет, оно думает, что мне снова пять лет, и я жду возвращения того, кто никогда не вернется.

— Садись, — Киран подтягивает стул и похлопывает по сиденью, на его лице написано беспокойство. — Давай. Это называется перерыв.

— Сейчас все еще обеденный час, — я указываю за спину на полную посадку.

— Я сам, — говорит Генри, вскакивает и делает несколько шагов к стойке. Затем он останавливается, медленно поворачивается к нам и с тоской смотрит на кофе, который я принес ему. Он драматично отрывает взгляд от него, поворачивается и бежит за стойку.

Я смотрю на него, и меня начинает грызть беспокойство, когда он начинает возиться с одним из фильтров.

— Он же сломает мою кофемашину, да?

— Пожалуйста, — Киран закатывает глаза. — Шона тоже там. Она присмотрит за ним.

— Я думаю, я должен... — Я снова пытаюсь встать, но Киран кладет руки мне на плечи и снова усаживает меня в кресло.

— Калеб, Калеб, Калеб, ты выглядишь напряженным. Сделай перерыв. Я знаю, что ты, вероятно, огорчен тем, что два твоих лучших клиента сегодня не в городе, но пора двигаться дальше и сосредоточиться на том, что у тебя есть. — Он поднимает свою собаку и сажает ее мне на колени. Не успеваю я отреагировать, как уже получаю шквал поцелуев от золотистого ретривера.

— Я не...

— Нет-нет. — Он машет указательным пальцем перед моим лицом. — Я твой друг, и как твой друг, я требую, чтобы ты погладил этого плохого мальчика хотя бы пять минут. Тебе не нужно говорить, и я не буду ничего выпытывать, но ты, похоже, нуждаешься в любви.

Как будто ревнуя, Дженсен подбегает ближе, садится рядом с моим стулом, кладет подбородок мне на бедро и смотрит на меня своими проклятыми щенячьими глазами.

— Пусть будет семь минут. Посвяти еще две минуты Дженсену, а то он заревновал, — говорит Киран и крадет свежий кофе Генри. — Не смотри на меня так. Было бы жалко дать ему остыть. — Он делает глоток, затем откидывается на спинку стула с довольной улыбкой. — Итак, Калеб, если бы у тебя когда-нибудь была собака, как бы ты ее назвал?

— Зачем ты это спрашиваешь? Я не собираюсь заводить собаку, — я поднимаю подбородок, чтобы Дик не обслюнявил мне все лицо.

— Гипотетически, — медленно говорит Киран, закатывая глаза.

— Я имею в виду, какая это была бы собака? — отзываюсь я. Он наклоняется вперед, постукивая пальцем по подбородку, пока думает. — Я не могу назвать чихуахуа так же, как питбуля.

— Знаешь что? Ты прав. Я тебе потом отвечу.

— А это будет кобель или сука? Ты должен быть более конкретным. Хотя я могу с уверенностью сказать, что не дам своей собаке имя, намекающее на гениталии.

Киран драматично хватается за грудь.

— Как ты смеешь подвергать сомнению имя Дика ван Дайка!

— Честно говоря, я боюсь за будущих домашних животных, которых ты можешь завести, — я качаю головой и сажаю золотистого ретривера обратно ему на колени. Дженсен толкает меня ногой, как будто говорит: Теперь моя очередь!

Я поднимаю глаза на Генри, когда он возвращается на свое место.

— Шона меня прогнала, — он надувает губы и скрещивает руки на груди. Дженсен, предатель, сразу же отворачивается от меня и бежит к своему хозяину.

— Наверное, это мой сигнал, чтобы... — Я встаю. Оба бросают на меня гневные взгляды.

— Нет, — говорят они одновременно.

— Ажиотаж утихает. Все в порядке, — Генри делает неопределенный жест в сторону зала. Он прав. Большинство посетителей уже ушли, и Шона открывает витрину, чтобы достать торт по окончании смены. — Значит, сейчас идеальное время поговорить о тебе и Лорен.

Генри опирается на локоть, а Киран широко раскрывает глаза, перемещая взгляд между Генри и мной, как будто смотрит теннисный матч.

— Правда? — спрашивает он слишком громко, на мой взгляд. Когда я не стал отрицать, на его лице постепенно появляется улыбка, а затем он вскакивает со стула с такой силой, что тот скрипит по полу и чуть не опрокидывается.

— Не мог бы ты потише? — шиплю я ему, грубее, чем хотел. Оказывается, Лорен не излучает того сияния, которое говорит: «Он довел меня до оргазма». По крайней мере, никто не спрашивал ее об этом, когда она приходила вчера на обед.

Хотя я не против, чтобы все знали, мне не нужно, чтобы они лезли в мои дела. Когда Генри это заметил?

— Она тебе рассказала?

Генри широко улыбается.

— Сегодня утром я получил сообщение от Ник, — он поднимает брови, и я еще ниже опускаюсь на стуле. Конечно. Очевидно, она