Заводите моторы - Ребекка Чейз

поводу того, чтобы быть боссом и не позволять себе представлять, какого это быть с ним, открылась. Я не могла больше ее захлопнуть, и не хотела. Жар заполонил мои ноги и руки, пока я пялилась на него. Мне нужно было присматривать за ним и быть тем человеком, которым он старался быть для меня.

Если у Коннора не было машины, это значило, что он не водил. Из коротких сообщений, которыми мы с Джимии обменялись за прошлую неделю, я уверена, что Коннор не водил с момента аварии.

— Он упомянул антигистаминные препараты, чтобы помочь остановить опухание, — сказала я.

Коннор временно обмотал лапку Флафферса в импровизированный пакет со льдом, он же упаковка фасоли.

— Но у меня таких нет.

— Нам нужны определенные. Я съезжу, пока ты сидишь с Флафферсом.

Технически, они нам не нужны. У Флафферса не было аллергии на пчел, иначе он бы сейчас впал в анафилактический шок. Хотя маленькая доза антигистаминных могла помочь.

— Хорошо, — кивнул Коннор.

К его лицу вернулся загар, и он смахнул слезы.

Мой взгляд прошелся вниз по его телу. Его футболка облегала мышцы, показывая при этом татуировки на предплечье, по которым я мечтала провести пальцами и языком. Его джоггеры низко свисали на бедрах, и я заметила немного волос, ведущих к поясу. С его черной бородой он был похож на горного героя, готового к сражению. От того, что он убаюкивал кота, мои гормоны зажглись жаром.

Я начала действовать по плану. Убедилась, что Коннор отвлечен, а затем настолько эффектно притворно прыгнула, что это бы впечатлило даже футболиста.

Я закричала от боли, когда покатилась по полу, держась за лодыжку.

Коннор подбежал, не выпуская Флафферса, который пытался сбежать от моего крика. Коннор опустил его в переноску, а потом опустился рядом со мной.

— Что случилось? — вена на его шее неконтролируемо пульсировала, пока он обнимал меня.

Я закрыла глаза, пытаясь заплакать, но не получилось. То, как он изучал меня взглядом, и эта дрожь в его руках — возникшая, я уверена, из-за событий дня, а вовсе не из-за меня, — вызывают во мне странную смесь тепла и досады. Когда он попытался прикоснуться ко мне, я отпрянула. Ему нельзя было узнать, что я сымитировала травму.

— Зацепилась за твой диван и упала. Я подвернула лодыжку, — из меня вышла дерьмовая лгунья, но беспокойство затуманило его сознание. Я была по-особенному больна, но лекарства от этого не было. — Прошу, помоги мне.

Я должна спешить, пока он не понял, что я затеяла. Он помог мне сесть на диван.

— Дай посмотрю.

— Нет, — сболтнула я, снова отстраняясь от него. — На этой неделе я забыла побриться в зоне щиколоток. Я смущаюсь от своей волосатости.

Худшая в мире ложь. И теперь он думает, что я странная с лодыжками, как у хоббита. Я стиснула челюсть. Соберись, Сенна. Речь не о том, чтобы возбудить его. А о том, чтобы усадить его обратно в машину.

Он посмотрел на мои ноги. Ну, это был больше, чем просто взгляд. Он уставился на мои бедра, словно они были сделаны из золота.

— Хорошо, ну, тогда сиди здесь и отдыхай. Я найду еще одну пачку замороженных овощей, чтобы приложить на нее, и мы будем просто отдыхать и станет лучше.

— А что насчет антигистаминных для Флафферса? — которые были ему не нужны, потому что он в порядке. Он кричал из переноски, словно дом горел. Требовательный маленький ублюдок. — Я не могу водить в таком состоянии, а Джимми расстроиться, если узнает, что мы могли помочь его коту.

Мой голос застрял в горле. Поступать так с Коннор казалось жестоким, но ему нужно было сейчас же сесть за руль. Это то, что я сделала после своей гонки, и это то, что порекомендовал спортивный психолог: не гонять, а водить и снова вернуть себе контроль. Я не поступала так, потому что хотела, чтобы Коннор снова вернулся в мою команду. Я поступала так, чтобы помочь ему, но все же, я чувствовала себя грандиозной стервой.

По мне ударило чувство вины.

— Вообще-то, не парься. Я могу съездить за ними. Уверена, моя лодыжка в порядке, — я встала, чтобы доказать, что все в порядке, шевеля ею рядом с ним.

Я никогда не смогу манипулировать кем-то, чтобы чего-то добиться.

Глаза Коннора метались от меня к ключам машины в моей руке.

— Нет, я съезжу. Мне всегда хотелось поводить твою машину, не то, чтобы ты никогда не разрешала мне. И это ради Флафферса, так ведь?

Я слабо кивнула. Я была сукой.

Когда мы отнесли переноску к машине, потому что Коннор бы ни за что не оставил Флафферса одного, он сказал:

— Я знаю, что ты притворялась. На твоих лодыжках нет волос. Я приметил твои ноги, пока ты разговаривала по телефону с австралийским мудаком. Но если ты упала, как Роналдо, чтобы я сел за руль, то, думаю, я могу это сделать.

Я собиралась заговорить, а он поднял руку, как я в тот день, когда узнала, что он пилот в моей команды. Моя нахмуренность заставила его ухмыльнуться.

— К сведению, Колтс, я не хочу водить, и от мысли об этом мне хочется броситься в воду и прихватить с собой ключи от машины. Но твое присутствие рядом, пока я вожу, это лучший способ для меня побороть это. Если ты села за руль после своей аварии, то и я смогу. Оказывается, твое присутствие может помочь мне преодолеть все, даже то, чего я боюсь больше всего.

Гребанный Коннор Дейн снова попал в яблочко, и мое сердце билось так, словно было готово взорваться.

Глава 32

КОННОР

Мои руки дрожали, когда я поворачивал. Сенна сидела на пассажирском сиденье, а мяукающий Флафферс безопасно сидел в переноске у ее ног. Я бросил взгляд на ее ноги. Ее шорты были джинсовыми и крошечными, и, если бы я не паниковал, что врежусь в живую изгородь, то позволил бы своему взгляду задержаться. Прошла неделя, и я так сильно по ней скучал, что теперь, когда я рядом и чувствовал её цветочно-цитрусовый аромат, мои мысли приходили в порядок.

— Мне потребовалось два месяца, чтобы начать водить после аварии. Я не хотела. Перспектива сесть за руль была похожа на добровольное потребление пинту рвоты, — я побледнел от картины, которую она обрисовала. — Но я смогла.

— Что заставило тебя решиться на такой шаг?

Она безрадостно усмехнулась.

— Ники соврал и сказал, что ты приедешь к нам. Мне нужно было