Только моя - Лора Павлов

Я положил тыльную сторону ее руки ей на бедро и подошел к душу, включая воду.

— Подними руки, — сказал я, и она послушалась.

Я не мог поверить, что она не сопротивляется, но она была выжата до дна. Так бывает, когда организм просто выключается.

Я расстегнул ее бюстгальтер. Желание откинуть ее назад и взять сосок в рот было сильным, но я этого не сделал. Я стянул с себя свитер, бросил на пол джинсы и белье.

Я снял ее со столешницы, поставил на пол и опустился на колени, целуя живот, пока стягивал с нее шорты, колготки и трусики. Ее пальцы мягко прошлись по моим волосам, и я поднялся.

Я взял ее за руку и повел в душ. Она молчала — совсем на нее не похоже.

Я выдавил шампунь на ладони, и она ахнула, когда я положил их ей на голову и начал массировать. Она застонала, когда я развернул ее и провел руками по длинным волосам, взбивая пену, а ее спина уперлась мне в грудь.

Первый всхлип сорвался сразу, как только она оказалась спиной ко мне. Потом пришли рыдания.

Я просто остался рядом, пока она рассыпалась. Я перекинул ее длинные, намыленные волосы через плечо и обнял ее, крепко прижав к себе.

Мы стояли под струями воды, не говоря ни слова, пока она выпускала наружу все, что держала внутри.

Ее ладонь легла поверх моей руки на груди, дыхание выровнялось, и она наконец повернулась ко мне.

— Прости.

— Не извиняйся за страх, Минкс. Это твой отец. Такое пугает до ужаса. С тобой все в порядке. Это делает тебя живой, как и всех нас. И не переживай, я никому не скажу.

Она улыбнулась, приподнялась на носках и поцеловала меня. Быстро и мягко. И этот момент неожиданно стал самым интимным из всех, что у меня когда-либо были с женщиной. Она была уязвима, и мне хотелось ее защитить.

Она снова повернулась и запрокинула голову, чтобы я продолжил смывать шампунь. Я тихо усмехнулся, когда вода потекла между нами, капли скользили по ее красивому телу. Я потянулся к насадке, снял ее и провел струей по длинным шелковистым волосам, смывая пену.

Я выключил воду, открыл дверцу, взял полотенце с крючка и вытер ее волосы, аккуратно промокнул тело, потом приподнял ее руки и обернул полотенце вокруг груди. Я заправил край между ее грудями, взял второе полотенце, быстро вытер волосы и повязал его на бедрах.

Я поднял ее на руки и отнес в спальню. Она уткнулась носом мне в шею, прежде чем я осторожно уложил ее на кровать. Я лег рядом и повернулся на бок, и она сделала то же самое. За окном уже была полная темнота, и я смотрел в нее из ее спальни.

— Спасибо, — прошептала она.

— Все хорошо, Минкс.

Я убрал прядь волос с ее лица. Темно-карие глаза наполнились эмоциями. Сегодня в них не было ни золотых, ни янтарных вспышек — она была полностью выжата.

— Когда я училась в средней школе, мама повела меня, Чарли и Эш выбирать костюмы на Хэллоуин. Виви и Эверли тогда уже были в старшей школе и считали, что переодеваться — не круто. Все девчонки моего возраста брали костюмы зомби или пиратов. Но мне ничего из этого не нравилось.

— Кем ты хотела быть? — спросил я.

— Мы с папой только начали смотреть все фильмы про Рокки, и я сказала маме, что хочу быть Рокки Бальбоа. Она просто улыбнулась и сказала, что мы сделаем такой костюм. Она сказала мне всегда быть тем, кем я хочу быть.

Она смахнула одинокую слезу со щеки.

— Мы вернулись домой, сели вместе за компьютер и нашли все, что нужно. А потом наступил Хэллоуин, и когда я вышла в костюме, мама неожиданно появилась рядом в образе Аполло Крида, а папа вышел в роли Микки, тренера. Потому что они меня понимали. И именно поэтому я всегда стараюсь быть собой. Потому что они любили меня такой. А это редкость.

— Конечно, любили, — сказал я и притянул ее ближе.

— Меня не всегда легко любить. А они любили. А потом мы потеряли маму. И прошлой ночью…

Ее голос надломился, и я приподнял ее подбородок, чтобы посмотреть ей в глаза.

— Я думала, что папа умрет, Вольф. И эта мысль напугала меня до ужаса и сделала такой одинокой.

Ее губа задрожала, и у меня сжалась грудь.

Я физически чувствовал боль Дилан Томас. И это было чертовски страшно.

И почему-то мне было все равно. Я хотел забрать эту боль у нее. Утешить. Сделать так, чтобы ей стало легче.

— Эй. Он в порядке. У меня были близкие вызовы, когда мы были на заданиях, и я знаю, как страшно видеть человека, в котором будто не осталось жизни. Но знаешь что?

— Что? — тихо спросила она.

— Он выкарабкался. Твой отец — сильный человек. И теперь я понимаю, откуда у тебя эта сила.

— Он правда сильный. Но в той скорой он выглядел так, будто его уже нет. Он не двигался. Не говорил. Даже не кашлял.

Я взял ее руку — ту самую, которую только что обработал, — и снова и снова целовал ладонь.

— Он в порядке, Минкс. И ты тоже.

— Спасибо, что приехал, — прошептала она сонным голосом. — Ненавижу тебя, Вольф Уэйберн.

— Я тоже тебя ненавижу, Минкс.

И вот так мы оба уснули.

Мы не занимались сексом. Дело было не в этом.

И я ни черта не понимал, что все это вообще значит.

25 Дилан

Когда я проснулась, я была под одеялом; полотенца не было, и Вольфа тоже. Мне это приснилось? Он правда был здесь?

Да. Этот мужчина вымыл мне волосы и тело и обработал руку.

Он был таким осторожным.

Он приехал в Хани-Маунтин, чтобы найти меня.

И самое удивительное… меня это не раздражало. Обычно, если мужчина хотел принять со мной душ, я бы выставила его за дверь. Но с Вольфом я наслаждалась каждой минутой того, как он заботился обо мне.

И я плакала при нем.

Я натянула одеяло на лицо, вспомнив свой срыв.

Меня не смущало, что он видел меня голой или нашел в больничной палате в прошлогоднем костюме на Хэллоуин, но то, что он видел мои слезы…

Я никогда не плакала