Сын босса. Хочу только тебя - Филиппа Фелье

Родители рассказывали про школьные годы, про то, как дружили с Арондовым, и как их пути разошлись. Александр основал Арон-Групп, папа перебивался подработками, пока не пришел работать к однокласснику.

Всё это я слушала в пол уха. По сути, мне эта история уже была не интересна. Они сделали своё дело. Разрушили то, что только зарождалось. Уничтожили нечто прекрасное своими тайнами.

Егор сказал, что теперь я буду жить у него с Ирой. Мама пыталась противиться, но с братом спорить было бесполезно. Сказал – сделал. Он забрал меня, заставив собрать необходимый минимум вещей и мне казалось, что это было сделано больше для того, чтобы отвлечь меня, а не из надобности. Как только мы покинули дом, я попросила его отвезти меня в ближайшую гостиницу. Скрепя сердце брат согласился.

И, как только оказалась одна, я, наконец, дала волю слезам, изливая боль в подушку. От рыданий болели глаза, драло горло, давило в груди. Впервые в жизни я позволила себе эту слабость, плакала и плакала.

А потом кто-то постучал в мою дверь.

Глава 39

Дар

Вендельский протянул мне две папки с документами. Все их я уже видел. Или не все. Но сути это не меняло. Я не верил в то, что отец мог разбиться случайно. Наоборот. Был уверен в том, что кто-то эту аварию подстроил, и если бы Сергей Романов тогда был за рулём… Если бы…

– Дар, это факты. Я перепроверил всё. Лично. – Голос Вендельского тихий, чуть сиплый, с лёгкой хрипотцой всегда казался лишённым эмоций. Так было и теперь. Цепной пёс Арон-Групп никогда не показывал своих чувств. – Ты меня знаешь.

Этих слов было бы достаточно. С этого он мог бы начать: «Ты меня знаешь».

Я его знал. Если Ник брался за какое-то делолично, то можно быть уверенным, что он докопается до самой сути, влезет в такое дерьмо, которое многим и не снилось, но найдёт правду и вывалит её на свет. Я бы назвал это его суперспособностью. В этом он был спец. За это его и ценила мать.

Перелистывал отчёты, выписки, результаты… Всё говорило о том, что авария была чёртовой случайностью.

Но я не мог… не хотел в это верить.

Блядь! Да за что мне это? Почему именно она? Почему Таша? Какого хуя она оказалась дочерью Романова?

Я ведь ещё когда только фамилию её узнал, что-то в памяти всколыхнулось, показалось знакомым. Но мозг упрямо прятал от меня давно забытую информацию. А зря.

Если бы я сразу знал кто она, то в жизни бы к ней не прикоснулся…

Или нет? Скорее всего нет. Меня тянуло к ней с такой силой, будто мы разнополярные магниты. И с каждым прожитым днём это притяжение только усиливалось.

– Ясно. – Я оттолкнул от себя документы, веером разлетевшиеся по столу, на что Ник только приподнял одну бровь и чуть сузил глаза.

– Слушай, Дар, – иногда голос Вендельского напоминал мне шипение змеи. Огромной кобры или удава. Тихий, но опасный. Спокойный, но при этом угрожающий. – Не люблю лезть не в свои дела, но… Девушка ни в чём не виновата. Не вымещай на ней…

– Какое тебе блядь дело до неё? – вызверился на него, просто потому что заебало. Всё это. Тайны, секреты, правда, Вендельский… Сил не было больше терпеть.

– Я как-то говорил, что у неё есть связи. – С каким-то то ли намёком, то ли подтекстом произнес Ник и мне захотелось дать ему в челюстю. Кулаки сжались до хруста в суставах, зубы заскрипели.

Он что блять, про себя намекает?

Ник хмыкнул, приподняв в подобии улыбки один уголок рта и тут же снова сделал лицо кирпичом.

– По твоим реакциям можно учебник писать.

– Да что ты блять! И о чём же?

– О том, как ведут себя влюблённые. Ты её любишь. И это не вопрос. – Ник посмотрел на меня так, что стало понятно, он утверждает то, в чём уверен. Докопался до сути даже в моих чувствах.

И без него знал, что по уши влип в неё, как муха в мёд. Намертво. До смерти.

– Так какого же хера ты позволяешь прошлому портить твоё настоящее? – Продолжил он. – Иди к ней. Забери себе. И хорошенько трахни.

– Что это за советы блядь.

– Правильные советы, Дар. Не потеряй ту, к которой у тебя такие ёбнутые чувства. Пожалеешь потом, но будет поздно.

– А ты что же, терял? – я спросил с вызовом. Хорошая драка мне сейчас очень бы помогла. И я нарывался. Да. Честно и открыто.

Ник снова хмыкнул. Молча поднялся и не прощаясь вышел из номера отеля, где я остановился на сегодняшнюю ночь. Я проводил его удаляющуюся спину взглядом и выглянул в окно. Не знаю зачем. Просто.

Вид открывался откровенно хуёвый: стоянка для гостей, высокий кирпичный забор и пустырь за ним. Глазу не за что было зацепиться, поэтому он зацепился за вновь прибывших гостей, которыми оказались брат и сестра.

Сердце сжалось в тугой ком, отказываясь гнать по венам кровь. Вместо неё оно закачивало раскалённый металл. Меня жгло изнутри. Разъедало серной кислотой.

ОНА ЗДЕСЬ!

Она. Таша. Моя…

Внутри всё дрожало, меня трясло, как в лихорадке, на лбу выступили крошечные капельки пота. Пальцы впились в толстый деревянный подоконник до побелевших костяшек.

Она здесь.

Почему? Почему именно сюда? В других отелях не было номеров?

Хотя… не похуй ли? Главное, что она здесь. Я мог пойти к ней. Узнать в каком она номере не составило бы труда, но… Я не был уверен в себе. Стоило только вспомнить чья она дочь, как меня накрывало такой злостью, что я… боялся. За неё. Я не хотел её видеть. Но я не мог не видеть её. Я не хотел быть с ней, но не мог не быть.

Что для меня важнее: прошлое или настоящее? Как я хочу дальше жить: мучаясь выяснением обстоятельств гибели отца, которые уже миллион раз перепроверил Вендельский или быть с ней?

Меня разрывало на части. Я разбивался на мелкие осколки и склеивался вновь. Как долбанный феникс сгорал и воскресал из пепла. Сердце сжималось, трепетало и рвалось… к ней.

Смогу ли я пережить, принять неизменное прошлое и забыть его? Отпустить ради неё. Простить её отца?