Развод. Сын моего мужа - Ая Кучер

Пытаюсь усмехнуться горько, но не получается. Вместо этого на глазах появляются слёзы.

— А вот если мужчина это сделает, то он герой. Он будет святым, если будет хотя бы за детьми приглядывать. Вот так просто. А я вывозить должна. А я не вывожу, представляешь?

Я развожу руки в сторону. Витя хотел поговорить, да? Ну вот. Не та тема, но по-другому у меня не получается.

— Не могу. Всё это — не могу, — признаюсь, слизывая солёные капли с губ. — Я справлюсь. В будущем справлюсь. И ритм найду, и с бизнесом разберусь. И…

— Полюш, — муж зовёт потерянно. Моя речь выбила его из колеи. — За деньги… Я же… Я никогда не брошу. Даже если разведёмся… Тебе не нужно работать для этого.

— А где гарантии? Где хоть какая-то гарантия, Вить? Мне хочется тебе верить, но я не могу просто слепо по течению плыть. Потому что у меня дети. Мне нужно думать о них. Всегда. Расслабляться нельзя. Должна думать обо всём. И…

— Мне жаль.

Тихий шёпот, будто дуновение ветерка из приоткрытого окна. Я с шумом втягиваю воздух, а Витя оказывается рядом.

Я даже среагировать не успеваю, как он сжимает меня в объятиях. Витя гладит меня по волосам, обнимает. Успокаивает. У меня не остаётся сил его оттолкнуть.

В нос бьёт запах одеколона, который я дарила на прошлый Новый год.

От рубашки пахнет порошком, который я обычно выбираю домой.

В волосах путается ремешок часов, что мы вместе покупали в отпуске.

— Прости, — произносит он, прижимаясь губами к моему виску. Обжигает. — Прости меня, Полюш. Я даже не думал, что делаю тебе настолько плохо.

— Плохо, — произношу эхом. — Поэтому я прошу об одном. Мелочь. Дай мне развод. Дай мне хоть каплю воздуха, а не души окончательно.

Глава 31

Виктор

Полина вздрагивает в моих руках. Её голос надламывается. Она вся превращается в сплошную дрожь.

Моя Полюша. Моя девочка. Незнакомка, которую я себе с первого взгляда пообещал защищать.

И сейчас я причина того, что ей плохо.

— Дай мне развод.

Просьба, от которой нутро обжигает. Потому что не хочу. Не способен просто так отступить.

Будто сам себя к чертям разорву, если придётся подписать документы о разводе.

Как финальная точка. Не исправить, не вернуть. Пока решение ещё не принято, можно притворяться, что я способен спасти наш брак.

Исправить все ошибки.

— Дай мне хоть каплю воздуха, а не души окончательно.

Добивка.

Будто до этого не было хреново. А теперь — вовсе себя ублюдком чувствую.

Заслуженно.

Справедливо, черт.

Но от этого не менее херово.

— Хотя… — слышу хриплый смешок. Пропитанный горечью. Давлюсь. Заслужил.

— Я согласен.

Слова вырываю с мясом из горла. Заставляю себя. Не могу по-другому.

Не когда в моих руках Полина, плачущая и просящая о помощи. Я никогда не мог ей отказать.

Сейчас — тоже.

— Согласен на развод.

Произносить это вслух — звездец просто. Тупым ножом по загноившейся ране. Но я обязан.

Полина замирает, дышит через раз. Словно боится, что от одного лишнего движения я тут же передумаю.

Упираюсь подбородком в её темечко. Рецепторы щекочет лёгкий цветочный аромат. Знакомый до боли.

Привычный, родной. Буквально въевшийся под кожу за столько лет. Полина пахла так при нашей встрече.

Вишнёвые духи, но от волос пахло лилиями. Приторно-приятно, сладко.

Всё время, пока мы знакомы. До и после свадьбы. Неизменный элемент, который сопровождал весь наш брак.

— Мне жаль.

Во рту до сих пор привкус пепла после той речи, что выдала Полина. Её откровения.

Даже не ожидал услышать подобное, когда настраивался на сегодняшнюю встречу. А тут…

Душу нараспашку.

Удар под дых.

— Мне жаль, — прочищаю горло. — Мне невероятно жаль, любимая, что тебе настолько плохо. Я даже подумать не мог, что всё настолько плохо. Что причиняю тебе столько боли своими поступками. И, конечно, я сделаю всё для того, чтобы тебе стало лучше. Даже если это значит развод.

Полина сказала правильно, мы все эгоисты. И я поступал как самый заядлый из них.

Потому что даже мысленно не мог допустить варианта, чтобы отступить. Сдаться, когда на кону моя семья.

Моя Полина.

— Правда? — жена запрокидывает голову, её сизые глаза затянуты пеленой слёз. — Ты сейчас обещаешь? Слово даёшь?

— Обещаю, Полюш, — корёжит от того, что она мне не верит. — Можем сейчас отправить запрос мировому судье и…

— Нет! Это будет ещё новое рассмотрение и потерянное время. У нас уже назначен суд. Ты можешь просто прийти и сказать, что согласен на развод. Передумал. Так можно, я узнавала.

Я сжимаю челюсть. Проглатываю бунтующие эмоции. Узнавала она, конечно же. Я даже не сомневаюсь.

Подготовилась, чтобы точно отделаться от меня.

И где-то, на далёком клочке адекватности в моём мозгу, я понимаю, что она поступает правильно. Не мне её судить.

Но и допустить этого не могу. Принять. То, за что я столько лет боролся… Теперь превращается в пыль.

— Значит пойдём так, — соглашаюсь. — Как удобнее.

— Спасибо.

Полина выдыхает тихо, будто ветер шумит. Подобно ему же девушка выскальзывает из моих рук.

Её пошатывает, она мягко опускается в кресло. Обнимает себя за плечи в попытке согреться.

У меня больше нет права просто сгрести её в охапку и согреть самому. Но и отойти не могу.

Я прислоняюсь к краю стола, находя себе опору. Складываю пальцы в замок, выстраиваю мысли в голове.

— Ты…

«Ты должна мне поверить» чуть не срывается с языка. Должна . То чертово слово, о котором говорила моя жена.

— Я хочу, чтобы ты мне поверила, — исправляюсь. — Я не хотел причинить тебе боль. Это никогда не было моей целью.

Целей было много. Но превыше всего — сохранить семью. Сберечь брак, которого я действительно хотел.

Просто потому, что моя жена — Полина. Этого достаточно было.

И две мартышки, которые просто разрывают моё сердце каждый раз.

Больше всего я любил приезжать домой, где меня встречало это трио. Дочки выбегали навстречу.

Полина прислонялась плечом к дверному косяку. Ждала, когда я избавлюсь от мартышек. И тогда я был полностью её.

А она — моей.

— Никогда, — повторяю сипло. Голос садится от эмоций. — Я понимал, что сделаю тебе больно. И да, в момент измены… Это не казалось приоритетом. За что я буду расплачиваться. Но если ты думаешь, что это было легко… То ты, Поль, ошибаешься.

— Серьезно? Ты…

— Каждый день я вспоминал об этом. Один ничтожный поступок, который перечеркнул всё. И даже если ты в это не веришь, то я