Не целуй меня - Лана Ирис

задело. Это было давно. — морщится он, снимая пальто и кладя его на фортепиано в параллельном углу. От камина комнату затопило жаром. — В тот день она была за рулем. Ее больше нет.

Он выдал это все кратко. Быстро. Отрывисто. Не вдаваясь в подробности. Но я все поняла.

И мне стало дико больно.

— Мне жаль, — шепчу.

— Надо было мне сесть за руль, — проводит ладонью по волосам. Взлохмачивая их. Очаровательный жест. Я заглядываюсь. — Уже ничего не поделаешь. Ее не вернуть. Отец со временем нашел замену. Брат ее принял… у них своя семья теперь. А я отдельно.

— Твой папа хочет жить дальше и быть счастливым, — вступаюсь за него. — Разве это плохо? Я уверена, он тоже по ней скучает. Она ее не заменит. Но будет рядом с ним. А раз твой брат принял эту женщину, может, она не плохая.

Я не имею право советовать. И неизвестно, как бы я отреагировала. Но пытаюсь поддержать.

— Давай не будем об этом больше.

— Но… Если бы ты сел за руль, тебя бы в этом мире не было уже, а я…

Что я хотела сказать? Не смогла бы без тебя? Серьёзно?

Кивает благодарно. Будто все понял.

Везет ему. Я вот ничего не понимаю.

Или понимаю?

Глупая, глупая Маришка…

Перед глазами плывет.

Пока он возится с огнем, разгоняя искры кочергой, я подступаю к его пальто, лежащее на фортепиано. Сую руку во внутренний карман и вытаскиваю его… паспорт.

Сначала замираю, потом от любопытства открываю.

— Марсов, — читаю фамилию удивленно. Как и Матвей. Его Брат. — А почему Ворон?

— Девичья фамилия моей матери — Воронова, — шагает ко мне, ловко выхватывая паспорт из рук и кладет на место.

Но я успеваю заметить. Насмешливо приоткрываю рот.

— Аааа, да ты старикаа-ан…

— Опять без спроса берешь мои вещи? Нехорошо, — щурит на меня глаза. Выглядит при этом очень воинственно. Пугающе. Мрачно.

Маньяк.

Раньше я бы испугалась. Задрожала. Мечтала бы убежать.

Но я не боюсь своего Артура больше.

— Как это? — все еще не верю я, просчитывая еще раз в уме от даты рождения.

Смотрит на меня неотрывно. Он все равно не смутился. А если и смутился, не покраснел.

— Ааа… — кричу догадливо, отбегаю от него на несколько шагов, когда он зловеще движется ко мне. — Вот почему те парни попали в травмпункт, когда ты появился в нашей школе! Это были твои знакомые! Ты застеснялся, что твои знакомые расскажут, что ты второгодник! Ты это скрываешь!

— Не стеснялся я. Просто не хотел. А ну-ка иди сюда.

— Второгооо-о-дник! Негодник!

— Сказал — иди сюда.

— Бе-бе-бе, — язык вытаскиваю. — Я тебя раскусила, плохой парень! А я всеее-еем расскажу-у-у! Бе-бе-бе-е!

Останавливается. Улыбается. Но такой улыбкой, от которой понимаешь: Хана Мне.

Шаг. Шаг. Шаг.

Земля дрожит.

Спасайтесь все.

— А! — взвизгиваю. — Не подходи ко мне!

Но он уже тянет свои огромные ручища.

— Эй!

— Молчи, Малышка, а то…

— А то-о-о… — тяну насмешливо, неловко забираясь на фортепиано. Но он стягивает меня назад за бочки. Начинает щекотать. — Аххах-хаха-хаха, отпути!

Извиваюсь. Звучит громкий переливистый звук клавиш.

Вырываюсь. За курточку тянет. Стягивает ее с меня.

— А то любить буду сильно, — угрожает он.

— Люби, люби! — смеюсь. — Я не боюсь! Я смелая!

— Точно не боишься? — шепчет грозно. — Смотри, Малышка, сделаю много чего…

— Ой, ой, ой! — кричу, отбегая в другой угол. — Да что ты говоришь, злой вампир. Укусишь меня?

Смеюсь. Прикрывая рот ладошкой. За животик держусь от смеха.

— … развратненького.

В другой угол бросаюсь. А маньяк и рад играть со своей жертвой.

— Аа? — останавливаюсь. Запыхавшись. — Развр… Не надо.

— Много-о чего развратненького сделаю с тобой, маленькая смелая девочка.

— Да ну тебя! — прикладываю ручки к разгоряченным щекам. — Отстань!

Несусь к камину. Он следом.

— Отстань, Маньяк! Дай отдышаться!

— Просишь о пощаде? Проси сильнее. Встань на колени.

— Тьфу! Не смешно, — взволнованно. Но с улыбкой. — А ты почему второгодник? Ты же очень умный. В олимпиадах участвовал… тебя гением называли… странно…

— Отдыхал. Не мог учиться. Устал.

— Когда?

— Когда ее не стало.

Стою, придерживая бочок ладошкой. Колет. Задыхаюсь.

Обдумываю его слова.

— С твоими деньгами можно было… проплатить и… не оставаться на второй год…

— Можно было, — пожимает плечами. — Но я не хотел.

Он не хочет об этом говорить. Это заметно. И я больше не настаиваю. Если ему очень больно, то не нужно. Может, он поделиться со мной в другой раз.

— Ааа, — склоняюсь. В боку все сильнее тянет.

— Ты в плохой физической форме, — констатирует очевидный факт Артур. — Хочешь, я потренирую тебя? С нового года у нас новый учитель физкультуры, довольно строгий. Он не даст халявить. Тебя надо по нормативам подтянуть.

Пожимаю плечами.

— Я не знаю…

Я ведь не собиралась быть с ним после нового года. Мы должны были уже расстаться. Но…

— Что не знаю? Тоже хочешь на второй год?

— Не хочу, — снова улыбаюсь. Я понимаю, это было его желание, но мне смешно. Он всегда казался старше. Теперь ясно почему. — Но я не думаю, что это хорошая идея.

Подходит ко мне. Я не убегаю. Вглядываюсь в его потемневшие глаза. Он кладет ладони мне на плечи.

— Ты мне должна, Малышка. За украденный браслет.

— Это твое желание? — сильно удивляюсь я. — Подготовить меня по физкультуре?

— Теперь — да.

— Теперь?

— Было другое.

— Какое? — шепчу таинственно.

Наклоняется. Наши глаза на уровне.

— Не… по… добаю… — тоже шепчет таинственно, — щее…

— Что? Не слышу…

— Ближе. На ушко скажу.

Придвигаюсь к нему. Мы почти сливаемся. Краснею.

К моему ушку склоняется. Шепчет нежнейше.

— Неподобающее. Развратненькое.

— А что там? Конкретнее? — смело.

Смеется тихо. Низко. Хрипловато.

Бархатисто.

Мне тоже немного смешно.

Я знаю, что это игра наша. Но мурашки по коже взбунтовавшиеся…

— Будешь принадлежать. Мне. — ой, мурашки…

— Что?

— Всю ночь. Тебя.

— Аа, — краска лицо заливает. — Не слышу… Целовать?

— И все остальное.

— Всю ночь?..

— Всю ночь.

В шею чмокает. Покусывает. Слишком нежно. Я улетаю.

— Согласна.

Отстраняется. Улыбается победно.

— Как легко тебя уговорить, оказывается. Тренировку начнем с января. Место я назначаю. Не опаздывать.

По носу мне щелкает пальцами. Я вздрагиваю.

Хорошо, что здесь темно. И он не видит. Я еще сильнее стала красная. Я краснеющая. Почему? Да потому что… Он ничего не понял… Я не на тренировку согласилась… А на всю ночь. Ему принадлежать. На всю ночь? Нет. Навсегда.

Навсегда? Навсегда…

По предплечьям руками проводит. Захватывает в плен мои ладошки. Пальчики мои в его огромных ладонях тают.

Сердце сжимается. Расширяется. Сжимается. Расширяется.

То сообщение. И его слова в машине.

Люблю тебя, Малышка. Люблю.

Голова