Не целуй меня - Лана Ирис

Так и задумано, Маришка!

— Ааа… — закрываю глазки, кивнув. — Продолжай. Что там еще делает мой вампир?..

Он нежно… нежно… нежно…

— Опять нежно? Сколько можно нежно? Это же Артур! Он бы не стал церемониться. Уже бы сожрал меня. Целиком.

А что ты предлагаешь, Маришка? Ты слишком скромная для более бурной фантазии. У тебя дальше пижамной лямки, спадающей с плеча, огромный психологический блок. Черная кирпичная стеночка. До неподобающего точного не дойдет. А уж до развратненького и подавно. И хватит говорить сама с собой!

— Действительно! — дую губы и пыхчу, обиженно откидывая одеяло. — И что же мы будем делать в первую брачную ночь?

Думаешь, он дотерпит до брачной ночи?

— Не дотерпит. Точно тебе говорю. Помнишь первое свидание? И капот. Там чуть все не случилось. И точно было за гранью телячьих нежностей.

Дааа. Было классно. Давай, снимай блок по кирпичику.

— Почему ты разговариваешь нравоучительным голосом? У Динки научилась? Ладно. Блок. Блок. Блок…

Раз кирпичик, два кирпичик, три кирпичик. Уф. Нудятина.

Он нежно… нежно… нежно…

— Отстань! Нет у меня никаких блоков и кирпичей! Я могу быть очень откровенной. И совсем не нежной! — встаю, включаю свет, сажусь за стол, беру ручку, чистый листок и эмоционально пишу:

'Ближайшее будущее. После нашей с Артуром свадьбы.

Он

нежно

страстно

скидывает лямку моей пижамки

разрывает зубами мою пижаму и с хриплым

ором

стоном накидывается губами на

мою выпуклую ключицу? Грудь? Ой!

губы. Своими красивыми большими ладонями сминает мое

одеялко

белье, (которое не в горошек, я себе куплю новое шикарное). Прикасается к моему лицу длинными, изящными, самыми прекрасными в мире пальцами. Гладит мои волосы. Целует мои веки. Томно покусывает шею. Я покрываюсь истомой. Он целует мою кожу, и я воспламеняюсь от его горячих прикосновений. У нас все красиво,

нежно

и горячо. Он шепчет, что любит меня, и я, глядя в его золотистые глаза, говорю, что тоже люблю.

Люблю тебя, Мой Артурчик.

Воронов. Марсов. Мой Маньяк. Мой Вампир. Искусай меня всю мой Вампир.

Целуй меня. Целуй.

Я только твоя. Только твоя

развратненькая Шацкая

Малышка.»

Ох, Маришка! Ты кринжулька. «Искусай меня всю Мой Вампир» вообще лишнее. И про развратненькую. Ведь дальше поцелуев так и не дошло!

— Знаю. Уже зачеркнула. Теперь идеально!

Пффф, наивно и глупо! Это ты называешь откровенно? Целуй меня, целуй! Все остальное оставила за кадром? Ты еще совсем ребенок! Смотри, чтобы никто не прочитал! У тебя же все через букву Ж. Выброси скорее! Сожги!

— Да, да, — сминаю листок и иду к двери, но тут она внезапно открывается:

— Марина, ты с кем разговариваешь в три часа ночи? — Сабина сонно хлопает ресничками.

— Сама с собой, — сильно краснея сообщаю я, в панике кидаясь к своей сумке и бросая туда любовную фантазию, изложенную на бумагу.

— М, — она окидывает глазами мою пижаму. — Пижамка новая? Супер. Я спать.

И уходит, захлопнув дверь.

А я, подув себе губами на лицо, если можно так выразиться, иду к окну, чтобы подуть еще и свежим воздухом. Может, кому-то моя девчачья фантазия покажется глупой, но извините, я не писатель тут вам, а просто влюбленная молодая девушка, и романов восемнадцать плюс совсем не читала! А вот если прочитать, точно бы своего Артурчика представляла! И это был бы шикарный восемнадцать плюс! Самый жгучий и откровенный!

Злой соблазнительный вампир, искусай меня всю… ммм…

Приоткрываю окно и вижу темную фигуру под деревом. Тут же закрываю, и радостно бегу к выходу из квартиры. Накидываю куртку, надеваю сапожки, и выбегаю в ветреную ночную прохладу.

Никого.

И ни единого фантика. Но я точно видела…

* * *

Но он не пришел. И в школу не явился. Оказалось, вся футбольная команда отправилась на соревнования. Это могло бы развязать руки для Клюевой и ее прилипал, но к счастью, будучи неуверенными в нашем полном с Артуром разрыве, я отделалась «легкими» оскорблениями в свою сторону. И после недели ожидания и бесконечных, сводящих душу бессонных ночей, я все же свалилась с ангиной. Это было ожидаемо, ведь я так и не сходила за своим теплым пальтишком в химчистку.

* * *

«Поздравляю. Твой ненаглядный Артурчик вернулся» — написала как-то вечером в один из моих ангинных валяний дома моя бывшая хорошая подруга Диночка. Я как раз заливалась имбирным чаем и закидывалась сушками, размашисто развалившись на подушках.

От восторга я резко чуть не выздоровела. И разлила полкружки чая, затопив свою постель. А все почему? Потому что нефиг жрать в кровати. Для этого существует кухня. Впрочем, меня это не слишком расстроило. Но горло все же саднило на мой резкий радостный выкрик.

И я наивно верила, что узнав о моей болезни, он прибежит меня проведать. Но он этого так и не сделал.

А вот Слава, к моему удивлению, еще после пары дней моих грустных скитаний по квартире, впервые позвонил мне:

— Спустя годы учебы узнал мой номер? — иронично спросила я.

— Ну что ты, Маринка. Ты всегда мне нравилась. — признался мой верный вздыхатель. И раньше я готова была на все за такие слова от него, но сейчас это вызвало лишь легкий укол непринятия.

— А ты мне тоже нравился! Очень! Но мог бы, Слав, раньше догадаться и сделать сам первый шаг! Знаешь же, какая я скромная! А тебе только работы по химии нужны были от меня и больше ничего!

— Да я бы сделал, Марин, Но Воронов мне не позволял. Потребовал, чтобы я держался от тебя подальше, иначе, из команды нашей футбольной вышвырнет. А буду геройствовать, и вовсе из гимназии попрет. Я думал, он просто пытается мне жизнь испортить, потому что я его раздражаю по неведомым причинам. И лишь недавно узнал, что причиной была Ты. Долгое время — Ты. Он и другим парням запрещал к тебе приближаться. Но об этом я также узнал совсем недавно. Все его боятся люто. Никто не идет против системы.

— Хочешь сказать, я действительно тебе нравилась, и мы давно могли быть вместе, если бы не Он?

— Все так, Маринка. Все так…

— А сейчас что произошло?

— А сейчас я устал быть в его тени. Я не марионетка. Пора действовать. Пришло время сломать систему.

* * *

Этот разговор очень меня разозлил. И злилась я на своего Артура. Так сильно, что готова была забыть все свои чувства. Выбросить их из своей души. Сжечь. Оставить томиться