Счастье за три дня - Наталия Миронина

– Господи, нашел бы себе молодую, без детей, с такими же увлечениями! Нет. Он звонит два раза в день, ездит мне за продуктами и норовит встретить с работы, – жаловалась она Кате Пчелкиной.

Пчелкина задумчиво все выслушала, а потом сказала:

– Да любит он тебя. Он – одиночка. Но встретил тебя и влюбился. Знаешь, мне даже жаль его. Он мог быть хорошим мужем. У вас могло бы все получиться.

– Если бы мне это надо было, – сухо ответила Дина.

Ей не нужен был Квятковский-муж. Равно как и любой другой мужчина. Она, совершая мелкие глупости и промахи, шла по жизни ровным, уверенным шагом, точно зная, что есть только один человек, с которым она бы связала свою судьбу. И этот человек – Олег Бахметьев. Дина понимала, что подобное упорство граничит с навязчивой идеей. Но что делать, если при любых обстоятельствах она внутренне всегда обращается к нему.

Как-то давно Катя Пчелкина сказала:

– Дина, но ведь он стал другим. Понимаешь, это не тот мальчик из десятого класса. И уж тем более не тот, что из седьмого.

– Конечно, он меняется, – улыбнулась Васнецова и добавила: – Я это знаю. И это хорошие перемены. Других не может быть. У меня была возможность убедиться в этом.

«Блаженная!» – подумала Катя, но такая верность вызывала уважение.

Впрочем, этот диалог происходил достаточно давно. В последний год все больше разговоров было о Квятковском, с которым порвать было очень сложно. «Отделаться от любовника – десять минут, вместе со всеми истериками. Прекратить отношения с влюбленным в тебя мужчиной гораздо сложнее. На это могут уйти годы», – подумала как-то Дина и сама испугалась такой перспективы. Больше всего ее напрягало то, что, такой мужественный внешне, Квятковский вдруг оказался мягким, привязчивым и нуждающимся в душевной опеке человеком.

События, связанные с наследством и квартирой, отвлекли ее немного и как-то взбодрили. Вопрос с Антоном казался теперь вполне решаемым. Она представила, что теперь придется много ездить в Питер, а частые разлуки потихоньку сделают свое дело.

Выйдя из конторы Голутвина, Дина решила позвонить Квятковскому. Во-первых, потому, что обещала, а во-вторых, она не смогла бы спокойно бродить, зная, что предстоит разговор.

– Антон, – Дина старалась не кричать, – я почти все сделала. Да, документы в порядке. Ну, там куча бумаг. Нет, я сегодня еще здесь. И завтра у меня билеты на поздний вечер. Почти ночь. А как у тебя дела? – Васнецова старалась говорить без остановки, чтобы не дать возможность собеседнику углубиться в претензии и обиды.

Антон что-то отвечал. Дина слушала. Уловила, что Квятковский здоров, особых происшествий нет, – и отвлеклась. Разговоры эти были ей скучны – чувства почти уже не было, а замены им – совместные интересы, серьезные дела, образ жизни – не сформировалось. После страсти ничего не осталось. Дина понимала, что Антону проще – он влюблен, но она-то нет. Сейчас она даже вдруг вспомнила Бахметьева, свою любовь к нему, и испугалась, что он мучился точно так же, как страдает сейчас она. Страдает от жалости и невозможности дать человеку любовь. «Но я умнее поступила – я отошла в сторону. Не любишь – не надо. У него нет повода меня жалеть!» – подумала Дина. И все же, помня о том, как она искала встреч с Олегом, как была излишне внимательна к нему, Дина старалась щадить Квятковского.

Разговор закончился на повышенных тонах. Они что-то выясняли, и Дина, не придавая значения мелочам, была неточна. Антон заострил на этом внимание, Дина рассердилась и постаралась свернуть разговор. Ей удалось. Но настроение было испорчено. Прогулка уже не казалась привлекательной, хотя город, золотой из-за осенней жаркой дымки, напомнил о юности. О первых школьных днях, о встречах после длинного лета, об ожиданиях и надеждах. Питер доставлял Дине удовольствие. Осень была ее любимым временем года.

Она вдруг почувствовала, что сейчас заплачет. Казалось, в ее жизни было все – хорошая профессия, отрегулированная повседневность, друзья, приятные сюрпризы в виде той же квартиры на улице Марата. У Дины было главное – дочь Ася, ее опора и гордость. Были отношения – пусть не те, о каких она мечтала, но эти отношения реальны. Наконец, она сохранила свою привязанность к человеку, дороги с которым давно разошлись. Ее любовь к нему из подростковой превратилась в женскую, зрелую. И безответность не стала угрозой – Дина сумела сохранить дистанцию, сумела стать невидимой опорой этому человеку. Ну и что, что он порой даже не догадывался об этом! Главное, что в душе Дины всегда было ощущение, что она принадлежит Бахметьеву. Дина Васнецова должна быть очень счастливым человеком – в ее жизни имелось все. Только почему же она сейчас заплакала?..

Дина отвернулась от толпы и встала лицом к двум грифонам с золочеными крыльями. Она стояла и плакала. В ее жизни было все – и этим всем ей хотелось поделиться только с одним-единственным человеком. Но его не было рядом. И не будет. Время их уходит, уже почти ушло. И отпущено его было очень мало. Тогда, в юности, произошло нечто милое и короткое, не похожее на реальность. Дине стало горько – так мало и так много, оказывается, нужно для счастья. Она достала из сумки бумажные салфетки, вытерла глаза, еще немного постояла, посмотрела на воду. Фонтанка делала небольшой изгиб за Казанским собором, гигантские колонны которого словно крыльями пытались обнять Невский проспект. Дина решала, куда пойти – назад, в сторону храма Спаса на Крови, или вперед, вдоль бесконечных набережных.

И ничего не решила. Вместо этого она позвонила Пчелкиной и произнесла все те же слова, что говорила дочери и Квятковскому:

– Катя, я все сделала. Документы оформлены, ключи у меня. Квартира наша.

– Здорово! – откликнулась Катя. – Я поздравляю вас с Асей. Ты понимаешь, это же подарок небес. Ты получила его по праву.

– По какому праву? – улыбнувшись, спросила Васнецова.

– По праву человека, который всегда всего добивался сам.

– Таких людей много. Но не у всех есть неизвестная тетя Клара, которая вдруг вспомнила обо мне.

– Знаешь, можно всегда найти что-то, что принизит успех, везение, человеческие достижения. Это неправильно. Поэтому, пожалуйста, перестань так говорить. Лучше погуляй, город посмотри… У тебя еще почти два дня.

Дина хотела сказать, что как раз собралась это сделать, но вдруг опять расплакалась. Но звонок не прервала. Пчелкина молчала в трубку, а потом