Счастье за три дня - Наталия Миронина

Дине было интересно то, что она пропустила, поскольку училась изо всех сил и в обычной жизни почти не принимала участия. Конечно, она подрабатывала, но это происходило в стенах института – она мыла полы, ассистировала, когда было разрешено, писала работы тем, кто не хотел учиться и у кого были деньги для беззаботной жизни. Иногда она подменяла соседку – та работала в палатке, продавала колбасу, которая линяла красной краской, соус «Анкл Бенс» и шоколадки. Работать в этой палатке было выгодно – каким-то образом выручка у Дины всегда была с плюсом, и еще хозяева разрешали ей брать что-то из продуктов. Родители тоже потихоньку осваивались в новой жизни. Правда, потеря привычного уклада и отчаянное стремление не потеряться в новых условиях сказались на их здоровье. Выйдя на пенсию, сразу заболел отец, который однажды сильно простудился во время разгрузки товара Аллы Морозовой. Потом слегла мама. Дина тогда старалась не думать о плохом. Ей нужно было сохранять присутствие духа. Она планировала закончить институт во что бы то ни стало. И вот вся эта жизнь вокруг, полная криминала, неожиданно открывающихся возможностей, бешеных и внезапных успехов и падений, проходила мимо нее. Она бежала, как лошадь, на которую надели шоры. Газет не читала, телевизор не смотрела, общалась только с Катей Пчелкиной.

Волков стал окном в эту жизнь, где могло быть и красиво, и страшно, и даже спокойно. С ним было действительно спокойно, но Дина старалась не привыкать к этому. Она помнила о семье. А когда поняла, что беременна, Васнецова порвала с Александром. Резко и без объяснений. Он звонил, приезжал к ней, но она твердила, что все кончено. И действительно ни разу больше ему не позвонила.

– Ты зачем так поступила? – спросила Пчелкина.

– Забеременела? – уточнила Дина. – Надо было успеть. Генетику еще никто не отменял.

– В смысле? – Пчелкина не понимала медицинских шуток.

– Ты посмотри, какой мужик! – объяснила Дина. – Это же просто мужской эталон. И стать, и характер, и душа. Достойный. Не доживет же до двадцать первого века. Убьют.

Пчелкина посмотрела на нее как на полоумную. А потом спросила:

– Что тебе в нем нравилось больше всего?

– Глаза. Припухлые, чуть раскосые. Такие глаза у Бахметьева.

Пчелкина только вздохнула. Про Бахметьева она была наслышана. Но без особых подробностей.

Дине Васнецовой было трудно. Родители помогали с девочкой, но потом пришлось помогать им самим. Но как бы тяжело ни было, Дина ни разу не пожалела о сделанном.

Асю она воспитывала просто – не ограничивала в свободах, научила отдавать предпочтения книгам, а не электронной технике, и объяснила, что в этой жизни человек все может сделать сам. А выходить замуж только ради того, чтобы купить лишнюю юбку или машину, – это протоптать дорожку в ад. И Ася выросла правильным человеком. Она узнала и нужду, и достаток, в матери видела не добытчицу, а старшую подругу. Любимым местом в их квартире была кухня. Здесь ели, разговаривали, читали, работали за круглым обеденным столом. Это было место очага и место, где принимались самые важные решения. Когда Асе исполнилось восемнадцать лет, она села на место матери. Дина хотела понять, случайно ли это получилось, но вскоре выяснилось, нет. Не случайно. Ася очень быстро почувствовала свою ответственность перед семьей, то есть перед Диной.

Ася боготворила мать и одновременно была строга и заботлива. Дина про себя улыбалась и, зная за собой все слабости, подчинялась дочери. Впрочем, обе понимали, что решающее слово все равно было, есть и будет за Диной.

В жизни Дины появлялись мужчины. Но они всегда оказывались на заднем плане. На первом месте была дочь. На втором – Олег Бахметьев. На третьем – она сама, ее жизненные принципы и ее подруги. И только потом шли те, с кем она иногда ходила в театр, ресторан или встречалась в маленьких отелях в середине дня.

Сейчас у нее тоже были отношения. Которые Дина пыталась прекратить уже давно и достигла в этом определенных результатов – встречи наедине прекратились. Остались прогулки и культурные мероприятия. Дина планировала в ближайшее время избавиться и от этого. Мешали занятость, нелюбовь выяснять отношения и обычная человеческая жалость.

У нее не было проблем познакомиться с кем-либо. Мужчины сами приходили к ней, предварительно записавшись на прием в регистратуре и заплатив в кассе определенную сумму. Они, робея (а кто не боится удалять зубы?), входили в ее кабинет и удивлялись, видя перед собой хрупкую миловидную женщину.

– А где врач? Я на удаление, – обычно говорили они.

– Я и есть врач, – отвечала Дина. И тут происходили метаморфозы – трусы становились храбрецами, молчуны болтали без умолку, хвастуны демонстрировали скромность. И все из-за того, что перед ними была рыжеволосая особа в белом халате. Дина смеялась.

– Из всех ролевых игр игра «в доктора» самая сексуальная! – шутила Васнецова.

Так это или нет, но недостатка в поклонниках у нее не было. Дина благосклонно относилась к ухаживаниям, но крайне редко заходила далеко. Она сразу предупреждала, что у нее семья, а именно дочь. Поэтому она соблюдает приличия, очень требовательна и возможного избранника рассматривает как человека, который поможет в воспитании дочери. Дина лукавила специально – она и так справлялась, но именно эти слова охлаждали пыл некоторых особо настойчивых.

Антон Квятковский пришел (вернее, приехал на огромном байке) к ней на прием в кожаных черных штанах, жилетке поверх майки с непонятными символами. Его сильные руки покрывали татуировки. На голове Квятковского была бандана – она прикрывала длинные седые волосы. От него пахло дорожной пылью, солнцем, кожей и хорошим парфюмом. На ногах бренчали шпоры дорогущих сапог. Он являл собой образец классического байкера с шумным прошлым и романтикой в настоящем. Дина оценила это. А еще он не удивился, что она удаляет зубы. Квятковский без долгих разговоров разместился в кресле и открыл рот. Во рту обнаружились белоснежные зубы. Дина покачала головой:

– Это редкость – такая сохранность. Но я вижу, что у вас киста на десне. Маленькая, я сказала бы, крошечная. Но хорошо, что вы пришли ее удалить. И правильно, что принесли снимки.

Квятковский промолчал. Ассистентка подготовила и подала инструменты. Дина наклонилась над Квятковским и… Пожалуй, впервые она забыла о Бахметьеве. Она увидела яркие серые глаза, и ее бросило в жар.

– Когда приходить на осмотр? – чуть гнусавя, поинтересовался пациент. Заморозка еще не отошла.

Дина хотела сказать, что можно уже завтра, но взяла себя в руки.

– Через два дня покажитесь, но если что-то случится – мигом к