Ты под запретом - Ари Волконская

Утро, а мы уснули только два часа назад. Голые и изнеможенные от наслаждения друг другом. Я лежу на его груди. Некогда рвущиеся из груди сердца сейчас размеренно и в унисон отстукивают минуты нашей идиллии.

Нежно целую его грудь, шею и лицо, тихонечко приподнимаясь с постели. Надеваю брошенный на пол белый банный халат и иду в душ. Знаю, что когда он проснется, нам нужно будет о многом поговорить. Между нами куча незакрытых вопросов, но я не хочу его будить.

После душа надеваю высохшее белье, которое постирала еще вчера, и его футболку, так как своих вещей, кроме вечернего платья, у меня нет. Иду на кухню и, открыв холодильник, готовлю быстрый завтрак из того, что нахожу.

Любимый просыпается примерно через полчаса. Лениво входит на кухню в одних боксерах и останавливается, прислонившись к дверному косяку. Я ощущаю его взгляд на своем теле еще до того, как оборачиваюсь, и кожа покрывается мурашками.

— Позавтракаешь? — спрашиваю, не глядя на него, и ставлю чашечку ароматного кофе к только что приготовленному омлету с тостами. Для меня сейчас все как-то слишком. Он, снова появившийся в моей жизни, когда я этого совсем не ожидала; наш секс, такой откровенный, будто за время разлуки окончательно стерлись все преграды; это утро… как сон или мечта, которой не суждено было исполниться, а я его проживаю наяву и поверить не могу этому счастью.

— Да. — Он подходит ближе и садится на стул. Придвигает посуду, отпивает горячий напиток и откусывает кусочек тоста. Затем режет омлет и кладет его себе в рот. Жует, закрывая глаза от удовольствия. — М-м-м, вкусно!

Я улыбаюсь. Сижу напротив него, смотрю, как он ест, и как малолетка забываю все, о чем хотела спросить. Просто любуюсь. Как же хочется остановить сейчас время! Я так давно мечтала о нас. Вместе просыпаться, будить его своими ласками, готовить ему еду, проводить вместе дни и ночи, засыпать у него на груди, в его объятьях.

Заметив, что я зависла на нем, любимый встает со стула.

— А теперь я хочу позавтракать тобой. — Он подходит очень близко и, схватив меня сзади за талию, прижимает к себе.

Ощущаю его дыхание возле уха, крупные мужские руки задирают футболку, и резкий треск разорвавшейся ткани трусиков. Я вскрикиваю, но в этот момент он уже вводит в меня палец и хрипло шепчет мне в шею:

— Бля-я-я, ты там такая мокрая, малышка…

Стоя на носочках, чувствую, как слабеют колени, и я опять в его власти. Полностью, без остатка, задыхаясь от переполняющих меня чувств. Он сейчас для меня все. Жизнь без него не имела и не будет иметь никакого смысла. Потому что он и есть моя жизнь.

Мы стонем и кричим, предаваясь сладостному желанию обладать друг другом. И только когда его семя мощным, пульсирующим потоком заполняет меня внутри, оседаем на кухонный диван и восстанавливаем дыхание, нежно целуемся и шепчем самое сокровенное.

— Любимая, я так скучал по тебе. Моя маленькая девочка, моя Алиса. — Проводя рукой по моим волосам, он убирает растрепанные пряди с лица. — Какая же ты у меня красивая. Моя идеальная. Ты не представляешь, как я люблю тебя, мое счастье. Не знаю, как я прожил без тебя этот ебаный год. Малышка, я так переживал за тебя.

— Как ты узнал, где я? — шепчу ему в шею, прижимая любимое тело к себе.

— Это было сложно. Сначала Тея написала, что тебя больше нет. И клянусь тебе, я тоже жить не хотел. Кидался под огонь как безумный. Лишь бы быть с тобой, Алиса, не важно где. — Слушаю его и чувствую как, из глаз льются слезы, которые уже невозможно сдержать. В тоне его голоса, в этой эмоциональной усталости я понимаю, через что ему пришлось пройти. — А потом я понял, что не смогу обрести покой, пока не узнаю, что с тобой случилось.

— Любимый, я так боялась за тебя. Боялась, что Эльдар навредит тебе, они ведь давно все знали о нас. Они читали нашу переписку.

— Я понял это потом, когда встретился с ним в его офисе. Он психически больной ублюдок. Я не мог спать, с тех пор как увидел тебя там, в его лапах. Алиса, малышка моя, я не должен был опять оставлять тебя. Этого всего бы не случилось, если бы я был рядом. — с болью в голосе шепчет любимый и прижимает мою голову к своей груди. Я в объятиях любимого мужчины, и мне очень спокойно с ним.

— Гео, мой сын… Я волнуюсь, он сейчас у моих родителей, но Гасановы могут в любой момент его забрать, и тогда я его уже не увижу. Я боюсь за него.

— Алиса, ты должна кое-что знать. — Сердце замирает в ожидании чего-то важного, чего-то необратимого, я это чувствую. — Я видел Тею в больнице. Твой папа умер, держись, моя малышка. — Он обнимает меня крепче- Давид сейчас с твоей мамой и Теоной. С ним все хорошо. Мои друзья следят за ними день и ночь. Все в порядке, они в безопасности.

Я молчу, потому что не могу издать ни звука от подступившего к горлу горящего кома. Перед глазами, как будто наяву, проносятся воспоминания о папе. Через секунду я уже совсем ничего не вижу, в глазах пелена от скопившихся слез. Моргаю, и они струйками стекают по щекам. Из горла вырывается какой-то гаркающий звук, и все тело начинает содрогаться от рыданий.

— Это я виновата! Представляю, как он переживал за меня!

— Тихо, малышка, ш-ш-ш. Я с тобой. Больше ни на минуту тебя не оставлю. Заберем Давида, и, если хочешь, твою маму и Тею тоже заберем и уедем отсюда. Я уже присмотрел местечко, там нас никто не найдет.

Глава 43

Георгий.

Она похожа на ребенка или ангела. Такая же нежная, искренняя и беззащитная. Лежу рядом и не могу поверить своему счастью. Разглядываю ее, как самый дорогой в мире музейный экспонат. Мне кажется, я мог бы вот так смотреть на нее часами. Хрупкие плечи, ничем не прикрытая маленькая грудь, на изящных запястьях просвечивают венки, длинные ресницы подрагивают во сне, и густые длинные волосы откинуты на подушку. Талия и бедра прикрыты белым одеялом. Левая нога чуть согнута в колене. Несмотря на хрупкое телосложение, Алиса выглядит очень женственно и сексуально. Меня всегда удивляло, как у скромной осетинской девушки наедине со мной стираются все границы и рамки. Это дико заводит и будоражит. Я