В поисках мамы. Майор с прицепом - Ирина Чарова

В садике её дразнили из–за волос, да.

Снежный монстр!

И, видимо, при общении с ровесниками, у неё появляется неуверенность по этой части.

А красный...

Ну, наверное, чтобы походить на "мать".

– Лиса, у тебя очень красивые волосы! – убеждает её та. – Давай не будем их трогать?

Не поворачиваясь, Василиса машет мне рукой.

И я сразу понимаю, чего от меня хотят.

– Согласен. Очень красивые!

Дирижирует пальчиками, мол "дальше"...

– Я–я–я-я... Каждый день... – глядя на её руку, пытаюсь подобрать верные слова. – Любуюсь. Любуюсь на них. Вот.

Пальцы чуть поднимаются вверх.

Нужно поднять накал, да?

– Они шикарные!

Ещё выше...

– Ты вся шикарная у меня! – развожу руками.

Ладонь складывается в жест "класс".

А Лиса замирает, преданно глядя мне в глаза через отражение зеркала.

О нет...

Нет–нет–нет!

Доча, давай только без слез, по–братски, а?

Батя такого не выдержит...

– А может, всё–таки, отменим? – сдаюсь я, сжимая её крохотное плечико.

– Нет! – поворачивается ко мне Василиса.

– Неть! – слезно пищит Лиса одновременно с ней.

Поднимаю руки, сдаваясь.

Некоторые особенности женской психологии мне, видимо, никогда не понять.

И меня радует, что при моей эмоциональной замороженности рядом есть взрослый, который дает дочери необходимое тепло.

Тыл.

Нам очень нужен этот тыл!

Когда в прихожей раздается тихий стук, на мгновение притягиваю Василису к себе, прежде чем открыть дверь...

И хочется сказать ей что–то особенное.

Что она нам родная, что уже "наша" и одна мысль о том, что она исчезнет так же внезапно, как появилась – приводит меня в ужас.

И ещё кое–что...

Там, внутри, очень много важных слов.

Но, кажется, если они разрежут воздух, то станут "дешевыми" и бессмысленными.

И ни одного слова я так и не говорю...

Лишь несколько раз прижимаюсь к её мягким губам.

– Предупреждаю, они немного чокнутые... – говорю шепотом.– Слишком блаженные! Чистый неадекват.

– Да брось – смеётся Василиса. – Открывай давай!

– Я предупредил...

Подойдя к двери, впускаю в дом это чересчур доброжелательное семейство.

Есения Олеговна первой залетает на порог.

– Пливет, Лисичка! – выдает радостно.

И пытается скорей стянуть с себя сапоги...

Оборачиваюсь.

Лисы на горизонте вообще не видно!

Она тихонько прячется за Василисой, прикрыв голову её длинной, клетчатой рубашкой.

– Пивет...зайка – выдает оттуда пафосно.

А Есения уже стягивает с себя куртку...

Её отец, нервным жестом поправив очки, подходит ко мне.

– Товарищ майор – протягивает руку.

– Да? – крепко её жму.

– Мы немного растерялись из–за вашего визита. Хотели бы объяснить...

– Объяснить что?

Я вообще не считаю, что мне должны что–то объяснять.

Объяснить хочу я, чтобы люди держали в голове все возможные сценарии.

Так–то ребёнок, конечно, находился в своем дворе...

Но ребёнок этот маленькой и очень доверчивый.

Поэтому, родителям нужно быть внимательней, черт возьми!

– Дело в том, что у Есении была эпилепсия с рождения... Семь месяцев назад мы сделали операцию.

Ох ты.

– А сейчас как?

– Всё хорошо. Приступы полностью исчезли! – отвечает уже женщина.

Муж обнимает её за плечи.

– До этого она почти не вставала с постели... Припадки случались по несколько раз в день. И, к сожалению, даже после операции она сильно перенимала нашу нервозность. Мы просто хотели немного отпустить контроль, чтобы Есения чувствовала себя более свободно.

– Но, кажется, мы перегнули со свободой, да, товарищ майор? – спрашивает женщина, беспокойно теребя свой кулон.

Не отвечаю.

При таком раскладе, у меня нет свободы слова.

Черт!

Я снимаю с себя полномочия судьи...

Забрав у гостей верхнюю одежду, цепляю её на вешалки.

Кошусь на девочек...

– Я не увевена, что повучится, мам – шепчет Лиса, не показываясь – Я настоящая совнышка товко недавно вообще–то...

– Ну а ты попробуй. Если что, мы рядом..– тихонько отвечает ей Василиса. – Поможем!

Лиса бочком выглядывает, чтобы было видно её заколки с трицератопсами.

– Ещё чуть–чуть – шепотом командует Василиса.

Подумав, выглядывает ещё, натягивая на лицо нервную, но доброжелательную улыбку.

Нетерпеливо переманивается с ноги на ногу...

– Я туть... За–а–айка! – копирует ласковые интонации Василисы.

Есения её замечает.

– Вау! – уже бежит к ней. – Динозавлы!

Лиса, смущенно сцепив руки, стоит перед ней.

Нервничая, скашивает на меня вопросительный взгляд.

Показываю ей украдкой "класс".

– Какая плелесть! – трогает Есения заколки.

Лиса нервно прыскает со смеху.

– Спасибки...

– Ой. У тебя и волосы такие класивые... – тараторит Есения, касаясь её прядей. – Такие белые, плямо как снег!

Напрягаюсь...

И дочь напрягается тоже...

– На свои посмотви... – буркает она обиженно и куксится, отворачиваясь.

Но Есения подвоха не замечает.

– У меня тоже класивые?! Спасибо, подлужка! – жмется к Лисе, пытаясь обнять.

У той руки по швам, губы поджаты...

Замерев как истукан, косится на нас шокировано.

После – пытается отодвинуть Есению, тыкая пальцем ей в плечо.

Ноль реакции...

Растерянно смотрит на меня, затем – на Василису и тыкает снова.

Ничего.

Вздохнув, всё–таки неуклюже опускает голову, утыкаясь ей в шею.

– А кот у тебя какой клутой! – тараторит Есения, слегка отстраняясь.

Лиса смущенно улыбается, отводя взгляд.

– Честно? – теребит беспокойно пальчики.

– Ага!

– А хочешь... А хочешь я вас познакомвю, подвужка? – предлагает робко.

И вся становится в цвет своих сердечек на щеках.

Выдыхаю, расслабляясь.

Кулаком она ей махала, ага.

Трусливая моя, дружелюбная брехушка!

– Хочу!

– Товко он не кот. Он мой де–ушка вообще–то! – выстреливает с гордостью.

– Ого!

Девочки, обняв друг друга за плечи, идут в детскую.

И теперь на меня с немым вопросом косятся уже родители Есении.

Кажется, пришла наша очередь быть