В поисках мамы. Майор с прицепом - Ирина Чарова

И меня уже укладывают на кровать.

Возбужденно дыша, Байсаров вжимает мою голову в матрас, заставляя выгнуться внизу...

Ритмично и мощно врывается снова, оттягивая за волосы.

Кровать под нами скрипит от каждого толчка...

Вот теперь вытрахивает, да.

По–другому и не назовешь....

Он двигается внутри, как поршень!

Быстро, бешено, жестко...

Пощадите!

Мне кажется, я потеряю сознание от интенсивности того, что со мной вытворяют.

Мое тело на такое рассчитано!

И шкала допустимого уже давно взорвалась!

Вжимаюсь в подушку, пытаясь погасить крики...

Но от каждого толчка они бесконтрольно вырываются из груди.

Не помогает подушка!

И ощущения внутри нарастают сильнее прежнего.

Но когда тело уже готово взорваться, он резко выходит...

– На спину! – командует хрипло.

И я уже на спине.

Колени мои теперь прижаты к груди, а рот закрыт его ладонью...

Он делает несколько жадных, быстрых толчков, ошалело глядя мне в глаза...

Такой невменяемый, разгоряченный...

Вау!

И этот его взгляд – последнее, что я помню.

После – только обрывки ощущений.

Нереальный жар внизу живота, шум в ушах, мурашки на затылке...

И новая, яркая вспышка в теле, словно ток по каждому нерву...

Шокировано прихожу в себя, моргая.

Между бедер до сих пор сладкие спазмы.

И мир кажется нереальным, как после обморока.

– Ну что? Как там наши загоны? – хрипло смеётся Байсаров, прижимая меня к груди.

Его дыхание до сих пор тяжелое и сбивчивое, как и мое.

– "Загоны"? – лепечу растерянно. – Не знаю больше такого странного слова...

– Ахах. С просветлением!

– Пошляк... – бью по крепкому плечу, отмирая.

А он, прищуривая глаза, лениво усмехается в ответ.

Ну чистый мартовский котяра!

– Иди сюда...

Обхватив теплыми ладонями мое лицо, с наслаждением целует в губы...

Ещё раз.

И ещё...

Ладно!

Му–р–р...

Сегодня я тоже немного кошечка...

А потом...

Потом мы тихо крадемся в кухню, стараясь не разбудить Лисичку.

Разогреваем то, что осталось от ужина, пьем сладкий чай...

И говорим обо всем на свете.

Сначала я рассказываю забавные истории из детства, Тимур очень много спрашивают про маму Злату...

Странно, но я даже не чувствую стыда от воспоминаний о ней...

Мне ввели столько гормональной анестезии в нервы, что для него просто нет места.

Я разморена и счастлива.

И её образ воскресает в моей голове.

Вспоминаю нежные руки, голос, улыбку,

А смех...

Смех – это ведь что–то потрясающее...

Ловлю себя на том, что мне впервые так легко о ней говорить.

Потом разговор наш плавно перетекает в другое русло.

И я уже с умным видом рассуждаю про теории заговора, которых наслушалась в интернете.

– Так! Где моя шапочка из фольги? – смеюсь, делая вид, что надеваю её на голову.

Мы спорим...

И мне кажется, ему все интересно.

Я не говорю в пустоту. Мои слова важны. Их слышат.

От этого осознания в горле ком...

Это как дежавю из прошлой жизни.

И я растерянно замолкаю, теряясь перед давно забытым ощущением.

Теперь больше слушаю, иногда задавая ему наводящие вопросы.

Про Лисичку, про работу...

Про всё!

Мне нравится его слушать.

И чайник, между тем, закипает уже в третий раз...

Перед тем, как вернуться в спальню, Тимур выходит покурить.

А я иду с ним на улицу, говоря, что хочу подышать свежим воздухом.

На самом деле – хочу ещё немного "подышать" им...

– Можно вопрос? – цепляюсь за его руку.

– Можно не спрашивать.

Выдыхаю, собираясь с силами.

– А тебя не смущают мои... – голос немного сбивается от волнения. – Мои странности?

– Странности? – хмурится.

– Ну... Приступы. Эти атаки.

На самом деле, узнать об этом хотелось сразу после того жуткого приступа ночью.

Я боялась, что он тоже сочтет меня немного... сумасшедшей.

Но спросить об этом решаюсь только сейчас.

– Смущают в каком смысле? Считаю ли я, что это – норма?

– Ну да.

– Нет. Не считаю. Думаю – цепляет губами сигарету. – Тебе очень хреново в эти моменты. Если нужен врач – пойдем к врачу.

– А в остальном?

– А что в остальном?

Ох уж эта его манера разговора!

Ни одного лишнего слова не вытянешь.

– Ну. Может, ты считаешь, что я ненормальная или... немного сумасшедшая – опускаю взгляд. – Смущает ли тебя это. Может, отталкивает...

– Меня смущает, когда люди рубят других людей топорами на куски. А это – нет. Не смущает, Василис.

И больше я уже ничего не спрашиваю.

Мне вполне достаточно этих слов.

Когда мы возвращаемся в спальню, на часах уже четыре утра и где–то у соседей орет петух.

Слышу, как Тимур тихонько прикрывает дверь.

И в следующую секунду его руки уже утягивает меня на кровать, подминая под себя.

– Опять? – пищу шокировано.

– А я по глазам вижу. Там ещё чутка осталось...

Смеюсь, отползая.

– Это природная придурь. Её не трогай!

– Ахаха. Да не боись...

– Нет–нет–нет! Ещё одного такого марафона я не выдержу. Я завтра ходить не смогу!

– Да мы нежно... Ну иди ко мне – ласково гладит по руке.

– Ты не умеешь нежно!

– А я, может, желаю научиться! Сюда иди, сэнсэй...– ржет.

И тянет меня к себе за ногу.

– Пощадите! – хихикаю, сопротивляясь.

Но он уже сжимает меня в кольце сильных рук.

И смех мой сам собой обрывается, когда я смотрю в его глаза.

– Василис...

Чувствую, как под моей ладонью бешено бьется его сердце...

– М? – перестаю дышать.

Мне кажется, он хочет сказать что–то очень важное, но...

Вместо этого, прикрыв глаза, Тимур тянется к моим губам и целует до невозможного....нежно!

Словно пытаясь поцелуем передать то, что не сказал...

А я отвечаю, теряясь в этом чувстве.

И дальше снова его руки, губы, наше тяжелое дыхание...

Я растворяюсь во всем