Искры льда - Елена Хантинг

Я не знал, что делать. Ну, это не совсем правда. К тому моменту я просмотрел уже много фильмов, листал журналы, который папа прятал в офисе, и понимал основные принципы. Просто она меня удивила. Шок прошел, и я тут же начал ее лапать и целовать в ответ.

Темнело, комаров были целые тучи. Когда минут пять спустя мы пошли дальше, меня уже всего закусали. Это того стоило, потому что я потрогал сиськи. К сожалению, позже я узнал, что Шлюшка Шелли – не я придумал это прозвище – перецеловала почти каждого младшего вожатого в лагере. Ну, мне хотя бы перепала грудь.

Думаю, количество ее похождений сильно преувеличено. Но мой восторг тогда немного угас.

Вспоминаю Майкла. У него такое неопределенное будущее. Если лечение не поможет, он может никогда даже грудь не потрогать. Все эти события, плохие и хорошие, навсегда останутся лишь в его воображении. Иногда мир такой несправедливый.

Что-то приходит на телефон. Новые фотографии. Некоторые выставил Уродская Борода, но есть и от Лили и Санни. Добавлены пару минут назад. На одном из снимков Уродская Борода обнимает Санни за плечи, его ладонь криминально близка к ее груди. Это селфи. Они держат по бутылке пива. Уродская Борода смотрит прямо на Санни, а она – в камеру. На втором снимке, который выложила Санни, она стоит в сэндвиче из Лили и Уродской Бороды. Они обнимают ее с двух сторон. Он не лапает ее, но и невинной фотка не выглядит.

С первого взгляда можно подумать, что она счастлива, но если вглядываться, то можно заметить, что глаза у нее опухли, а щеки красные. Не могу понять, в фотке дело или нет. Они все равно улыбаются. Мне уже не остановить то, что между ними сегодня может произойти. Она даже не потрудилась выйти на связь.

Телефон звонит. Это не Санни. Это Вайолет.

Не успеваю сказать и слова, как она начинает орать:

– Почему твои изувеченные яйца гуляют по интернету?

Я утоплю Рэнди в озере, если найду.

Опять подробности

Скатываюсь с кровати и ковыляю к ступеням, где никто не будет меня слышать.

Выбираю самую логичную реакцию – отрицание.

– О чем ты говоришь вообще?

– О твоих мегаяйцах, заполонивших интернет.

Следующая стадия – торг.

– Откуда ты знаешь, что это мои яйца? Ты что, видела тот журнал с моими голыми фотками? Признавайся, Ви, я не буду осуждать. – Я никогда не фоткался голым. Меня звали, но агент сказал, что это не самая лучшая идея.

– Ты самый мерзкий человек в мире, Бак. Серьезно. Я предположила, что это твои, потому что тебя под ними отмечают. К тому же этот корнишончик прям сильно тебе подходит.

– У меня отекли яйца, только поэтому он выглядит маленьким.

– Так это все-таки ты!

– Этого я не говорил! – Блин, Вайолет вечно меня разводит.

– Говорил!

– Нет!

– Да… Все, я не хочу играть в твои игры. Это твой член. Я узнала шорты. В нашу последнюю встречу ты был в них же, идиотина. Меня больше интересует, как и почему он оказался в интернете. Ты же в лагере, как ты умудрился засветить яйца? Еще эта твоя фотка в этих же шортах и с клоном Санни на плече. Она уже везде ее выложила, что было бы не так плохо, если бы к ней не прилагалась фотография твоих яиц. Ты точно не изменяешь Санни? Алексу не придется тебя бить. Я сама справлюсь.

– Погоди.

– Не смей «погодикать» мне…

Убираю телефон от уха. Ее крики все равно слышны. Набираю в поисковике свое имя плюс член. По первой же ссылке открывается сайт с фотографией, которую сделал Рэнди, подписанной вопросом: «Какой паук мог так укусить?»

А рядом групповое фото, на котором прекрасно заметны мои несчастные выпирающие яйца. Они обведены красным. Эту фотку и репостнула псевдо-Санни вместе с фоткой самих яиц. Еще она обрезала групповую фотографию, чтобы остались только мы двое, и поставила на аватарку! Охренеть! Вот тебе и сочувствие. Поражает, как быстро фотки, которых я боюсь, разлетаются по интернету.

Теперь эту катастрофу уже не остановить. Захожу на свои странички и вижу, что меня отметило безумное количество человек. Куча поклонниц шлют мне лучи любви и предлагают позаботиться о моих яйцах, желают мне скорейшего выздоровления.

– Все плохо, да?

– Плохо? Выглядит так, будто ты изменяешь Санни с девушкой, которая похожа на нее как две капли воды. Как тебе помогать, если постоянно случается подобное?

Я тру лицо ладонью.

– Нам просто не суждено быть вместе. – Я пересказываю сестре паучье фиаско.

– Я понимаю, что случилось, но мне начинает казаться, что, может, ты прав, – бубнит она. – Не суждено, если ты продолжишь так себя вести. Я уже даже не знаю, что тебе сказать.

– Спасибо, Ви. Ты умеешь поддержать.

Она вздыхает.

– Я люблю тебя, Бак, но иногда ты все слишком усложняешь. Почему ты не постишь фотографии с детьми? Ты же наверняка что-то фотографировал, ты всегда делаешь по миллиону фотографий. Надо заполнять ленту позитивным контентом, а не чушью типа опухших яиц.

– Если пиариться, то это уже не благотворительность.

– Нет. Ты не прав. К тому же родители подписали согласие на использование фоток с их детьми.

– Ты откуда знаешь?

– Я читаю письма, которые шлет тебе Эмбер. Мы это уже обсуждали. Понимаю, для тебя это личное, но ты никому не поможешь, если не будешь продвигать свои же хорошие поступки. Как ты собираешься вдохновлять людей, если все держишь в себе? Все хорошее теряется в потоке фотографий со шлюхами. Твоя жизнь – не бесконечная вечеринка в мужском общежитии, но люди тебя знают только таким. У тебя столько крутых планов, но ты ничего не делаешь для их реализации. Если только в твои планы не входит открыть группу поддержки распутных хоккейных фанаток.

Поднимаю глаза к небу; в ответ на меня смотрят миллионы звезд. Вайолет права. Да и Эмбер давно мне об этом говорит. Она уже предлагала мне стать лицом благотворительных фондов, которые я спонсирую. Мне просто нужно начать. Межсезонье – идеальное время для того, чтобы сделать что-то свое. Конечная цель – создать организацию, которая будет спонсировать малоимущие семьи и талантливых ребят круглый год.

– Хорошо, Ви. Ты права. Я выставлю пару постов про лагерь. И у меня есть пара идей. Мне кажется, хорошо зайдет благотворительная игра в преддверье сезона. Поговорю с Эмбер, когда вернусь в Чикаго,