Попаданка в 1812: Выжить и выстоять - Лилия Орланд

Раненых уже разгрузили. Возницы разворачивали телеги или распрягали лошадей. Двор больницы опустел. Подумав, я решила сначала пройтись по городу, пока светло, и разузнать, что к чему. А потом уже наведаюсь к Лизавете, в случае неудачи попрошусь переночевать. Уж маленький уголок в больнице наверняка найдётся.

Приняв решение, я зашагала к углу здания, чтобы вернуться на улицу, по которой мы ехали. Она выглядела достаточно широкой, чтобы быть одной из центральных.

Однако уйти не успела.

– Сударыня! Сударыня, помогите! – позвал взволнованный мужской голос у меня за спиной.

Я обернулась.

Во двор на полном скаку влетел вороной конь и резко остановился, взметнув копытами комья влажной земли. В седле сидел офицер в изорванном мундире. Одной рукой он держал поводья, а другой – прижимал к себе безжизненного солдата. По груди раненого расплывалось красное пятно, кровь сочилась и меж пальцев офицера.

– Ему нужен врач! Немедленно! – лицо всадника было осунувшимся, бледным от усталости. Серые глаза смотрели встревоженно. Похоже, этот человек ему дорог.

Ни о чём не раздумывая, я шагнула навстречу. Офицер осторожно уложил раненого на шею лошади, а сам спрыгнул на землю. Я невольно залюбовалась изяществом и силой его движений. А затем подняла руки, чтобы придержать раненого.

Офицер тоже ухватил его, наши пальцы соприкоснулись. Это длилось лишь мгновение, но меня словно обожгло жаром мужского тела. Поражённая, я застыла на месте.

– Ну что вы замерли?! Помогите! – требовательный тон заставил меня отмереть.

Офицер перекинул руку раненого себе через плечо, я пристроилась с другой стороны. Хотя из-за значительной разницы в росте моя помощь была почти не ощутима.

Поэтому у двери я забежала вперёд, распахнула створку и громко потребовала:

– Хирурга сюда! Немедленно!

Холл госпиталя был полон больных, легкораненых, сопровождающих и медицинского персонала, который я различала лишь по скупым уверенным движениям, поскольку форму они не носили. Все одновременно говорили, просили, требовали. Мой голос затерялся в этом гвалте.

Офицер почти внёс раненого в поддерживаемую мной дверь и остановился, недоумённо рассматривая столпотворение. Затем перевёл взгляд на меня, в нём появилось отчаяние.

Я почувствовала, что не могу подвести этого человека, который попросил меня о помощи, доверился мне. Я хотела сделать для него всё, что в моих силах, и даже больше. Действовать нужно быстро, иначе раненый истечёт кровью.

Я прикинула варианты, как привлечь всеобщее внимание – свет или звук. Света у меня не было. А звук нужен громче моего голоса. Окинув офицера быстрым взглядом, я приняла решение.

– Простите, – только и успела выдохнуть, объясняться некогда.

А затем с силой дёрнула за рукоятку сабли, торчащей из ножен на поясе незнакомца. Кажется, он понял, что я задумала, и даже зашевелил губами, чтобы что-то сказать. Наверное, меня подбодрить. Но не успел.

Я перехватила оказавшуюся тяжёлой саблю обеими руками и плашмя заколотила лезвием по двери. Стекло зазвенело, принимая удары металла.

Голоса стихли, и все, кто находился в холле, повернулись ко мне.

– Врача! Срочно! – заорала я что есть силы. – Где тут хирурги!?

Сквозь толпу ко мне пробирался доктор Петухов.

– Катерина Павловна, что на вас нашло? – возмущался он на ходу.

– Мирон Потапович, нам срочно нужен хирург! Этот человек истекает кровью! – я кивнула на почти бессознательного раненого, который едва стоял на ногах.

– Носилки! – Петухов за долю мгновения оценил серьёзность его состояния.

Подбежали два дюжих санитара с носилками, погрузили раненого и унесли. Доктор поспешил за ними, но по пути обернулся ко мне.

– Катерина Павловна! Дождитесь меня, я скоро вернусь!

Мы остались вдвоём с офицером. По крайней мере, я себя ощущала так, будто мы с ним наедине, несмотря на обилие людей вокруг.

– Вы очень необычная женщина, Катерина Павловна, – произнёс незнакомец. – Вам об этом говорили?

Я подняла на него взгляд и тут же потупилась. По шее и щекам будто плеснули кипятком. Этот мужчина действовал на меня гипнотически. Вдруг осознала, что всё ещё держу его саблю.

– Простите, – протянула ему. – Всё случилось так быстро, я не успела придумать иного способа, чтобы привлечь внимание.

– Нет, – ответил он, заставляя меня снова на него воззриться. На этот раз в недоумении.

Что значит нет?

– Это вы меня простите, Катерина Павловна. Что я стою как болван и любуюсь вами, вместо того чтобы рассыпаться в благодарностях за спасение Кострикова. К тому же я не представился, за это тоже прошу простить.

Он покаянно склонил голову, и я заметила седину в тёмно-русых волосах. А на вид ему лишь немного за тридцать.

– Андрей Викторович Лисовский, ротмистр Лейб-гвардии Гусарского полка Его Величества.

– Вы гусар? – разочарованно протянула я.

В моём представлении гусары были легкомысленными смельчаками, не способными серьёзно относиться хоть к чему-нибудь. Женщин они меняли как перчатки, в их среде рекой лилось шампанское, и гремел смех. В общем, вся жизнь вне службы – сплошной, непрекращающийся праздник.

Это не удивительно, учитывая, род занятий и высокую смертность в молодом возрасте. Однако у меня к гусарам выработалось стойкое предубеждение.

– Виноват, – он улыбнулся самыми уголками губ. Однако глаза смотрели внимательно, изучающе. – Признаться, впервые встречаю прекрасную даму, которая искренне расстроилась, узнав, что я гусар.

Я окончательно смутилась. Разве можно судить о человеке так шаблонно? Ведь моё представление основано на книгах и фильмах, которые были созданы столетия спустя, к тому же носят развлекательный характер. Как девочку, война меня мало интересовала, поэтому мои знания о нашей армии времён наполеоновского нашествия носили весьма поверхностный характер.

Я вообще гусара приняла за солдата. А они из разных родов войск. Вроде бы.

Да и какая мне разница, кто этот незнакомец?! Точнее уже знакомец, он ведь представился. Мы видимся в первый и последний раз в жизни. Я просто помогла одному из раненых.

Это всё моя женская натура виновата. Мы, девочки, устроены так, что, встретив мужчину, который нам понравился, сразу же представляем свадьбу, совместную жизнь и детей. Знаю, что это глупо, но оно происходит само собой, автоматически.

Вот я и примерила гусарского ротмистра на себя. И он мне не подошёл. И очень хорошо, что не подошёл! У меня и так забот по горло. Только влюбиться в гусара и не хватает!

Я даже усмехнулась абсурдности самой мысли.

– Андрей Викторович, я не хотела вас обидеть. Просто удивилась,