Попаданка в 1812: Выжить и выстоять - Лилия Орланд

и есть одинаковые, Лиза, – не сдержалась я. – Просто кому-то повезло родиться в богатой семье, иметь имя и титул, а кто-то всю жизнь трудится, чтобы прокормиться.

– Крупы я вам дам. В долг, – совсем уж неожиданно закончила разговор Лизавета.

– И соли тоже дай, – вмешалась Маруся. А когда внимание взрослых переключилось на неё, смутилась и тихо добавила: – Пожалуйста.

Мы с Лизой одновременно хмыкнули.

– Ишь кака барчучка растёт хваткая, – то ли похвалила, то ли изумилась медсестра, добавляя: – Будет тебе соль, сейчас принесу.

Когда Лизавета вышла, я решила, что самое время провести урок вежливости.

– Маш, ты бы не частила с просьбами. Мы здесь кроме Лизы никого не знаем. Если она устанет помогать нам, к кому будем обращаться?

Машка потупилась и засопела. Я уже заметила, что на замечания своему поведению она реагировала довольно болезненно, особенно если считала себя правой. А права малявка была по умолчанию, разве что мне удавалось объяснить при помощи доступной пятилетке логики, где она ошиблась.

Мари следовала интересной модели поведения. Она была очень послушной девочкой и не доставляла хлопот в тех рамках, которые считала правильными и логичными. Но если что-то выбивалось из этих границ, она действовала так, как считала верным.

– Каша без соли будет гадкой! Как мы будем кушать? – возмутилась Маруся на мой выговор.

– Маш, ты права, только давай не будешь на меня кричать – я очень устала.

Затопив печь, я так и осталась сидеть на малюсенькой скамеечке. Тепло разморило, потянуло в сон. Так не хотелось выслушивать Машкины капризы. Тем неожиданней и приятней стали маленькие ручонки, обнявшие меня сзади за шею.

– Я тебя люблю, – прошептала Мари мне в ухо, заставляя поёжиться от щекотки.

– Ты самая лучшая малявка в мире, – ответила я, прижимая её к себе.

– А ты самая лучшая Кати! – она смачно поцеловала меня в щёку.

– Наберёшь воды в кастрюльку? Пусть греется для каши.

– Да! – протяжно прокричала Машка и побежала выполнять поручение. Ей нравилось быть полезной.

Вскоре вернулась Лиза с небольшим мешочком. Я прикинула на ладони, полкило, не больше. Надолго не хватит, но это лучше, чем ничего.

– А это тебе, барышня, – Лизавета вручила Марусе бумажный свёрток в пол-ладони. – Соль.

– Спасибо, – Маша передала его мне.

– Лиз, поужинаешь с нами? Вода сейчас закипит.

Лизавета кинула взгляд на мешочек в моей руке и покачала головой.

– К себе пойду. Устала.

Я не стала настаивать. Решила, что ей неловко есть кашу из крупы, которую сама же мне и одолжила.

Спускались сумерки, зачиная ранний осенний вечер. В комнате темнело. Я подошла к окну, посмотреть, что за крупу принесла Лиза, и нервно захихикала.

– Что такое? – подбежала малявка.

– Зажигай лампу, будем крупу перебирать, – в мешочке оказалось полно сора – камешков, засохшей земли, частей стебля и колоса.

Раньше мне такое не попадалось. По крайней мере, в современных магазинах. Зато в тысяча восемьсот двенадцатом году перебранная крупа, похоже, попадала только на господский стол. Причём не только перебранная, но уже и приготовленная.

Так что мне предстоял новый опыт. Хорошо, что предыдущие жильцы оставили много нужных в быту вещей. И в лампе ещё было полно масла.

– Ты мне разрешаешь? – уточнила малявка, которая хорошо помнила, что детям нельзя играть с огнём.

– В моём присутствии разрешаю, – улыбнулась я уточнению. – Неси сюда. Вода скоро закипит. Да и есть хочется.

Мешочек казался маленьким, пока мы не сели его перебирать. К тому же при свете лампы глаза сильно уставали.

– Думаю, поужинать нам хватит, – решила я. – Остальное – потом.

Машка так обрадовалась, что скорее собрала остатки крупы на столе и, не глядя, высыпала в мешок.

– Ты ж моя помощница, – усмехнулась я и пошла промывать.

Глава 27

Легли мы поздно. Маруся возжелала спать со мной на одной кровати, которая была довольно узкой. Малявка крутилась, умудряясь тыкать меня острыми локтями и коленками. Мне стало казаться, что она только из них и состоит.

Несмотря на это, уснула я почти мгновенно. И так же быстро проснулась утром. Машка сладко спала, удобно устроив ноги на подушке. Даже жалко было её будить. Однако оставить пятилетнюю малышку одну я не решилась. Пусть присматривает за Василисой, пока я работаю.

Колокол на Вестовой башне пробил семь раз, знаменуя начало нового дня. Осеннее солнце лениво поднималось из-за горизонта, не спеша освещать город. Впрочем, света хватало, чтобы не зажигать лампу.

Я оделась, выбрав одно из двух платьев, оставленных Грековой. Оба были тёмными и сильно поношенными. И судя по запаху и лёгкому пыльному слою, давно висели в шкафу. Бережливая хозяйка не решалась их выбросить, вдруг пригодятся. Ну а потом бросила с лёгким сердцем, за что я была безмерно ей благодарна. И особенно за старую, латаную жилетку на меху. Пусть до больницы совсем близко, уже скоро середина октября. Утренние заморозки лишь ненадолго сменяло дневное тепло. Если день был солнечным. В любой момент может выпасть снег, и тогда начнутся настоящие морозы.

Детских вещей в шкафу не было. А значит, мне придётся решать этот вопрос. И решать срочно.

Комната за ночь не успела выстыть. Пока по утрам можно не топить. Конечно, хотелось выпить горячего чая или хотя бы травяного отвара, но придётся обойтись. Позавтракать можно и холодной кашей. А сэкономленные дрова – продать, чтобы купить Машке одежду.

План показался мне выполнимым. Главное, чтобы солнечные дни постояли подольше. Вчера я израсходовала половину вязанки, но это потому, что в комнате давно не топили. Если тратить не больше трети и только по вечерам, вполне можно продать излишки. Надо будет выкроить время и пройтись по рынку, прицениться.

Предлагать дрова соседям, не работающим в больнице, я не решилась. Если до главврача дойдёт, что я продаю дрова, нас могут лишить этого бонуса. Кто знает их порядки.

– Марусенька, просыпайся, нам пора в больницу, – я легко провела по волосам малявки, затем по плечу. А потом тихонько подула ей в лицо.

Мари захныкала, не открывая глаз.

– Вставай, малышка, или придётся закрыть тебя в комнате. Я не могу опоздать в первый рабочий день.

Угроза подействовала. Машка тут же открыла глаза.

– Я уже не сплю, – сообщила она сонным