Ошибка реинкарнации - Дмитрий Вектор

Мои глаза воспалились, а от запаха уксуса, которым пропиталось все на Пике Целителей, меня уже тошнило.

Дверь с грохотом распахнулась. На пороге стоял Старейшина Дисциплины (заместитель лежащего в коме Мо). Лицо старика было багровым от ярости, а борода тряслась.

— Линь Юэ! Что это значит?! — он потряс в воздухе куском пергамента. — Ты запретила собираться в Главном Храме для коллективной медитации! Ты приказала послушникам есть в своих комнатах, а не в Общей Трапезной! Ты рушишь тысячелетние традиции клана!

Я медленно подняла голову от бумаг, потерла виски и посмотрела на него взглядом человека, который готов совершить убийство.

— Старейшина, — мой голос был тихим, хриплым, но в нем звенела сталь. — Если тысячелетние традиции сейчас заключаются в том, чтобы сидеть толпой в одном помещении и обмениваться воздушно-капельной заразой, то да, я их рушу.

— Твои «локдауны» — это безумие! Светлая ци очищается только в единении душ! — продолжал возмущаться он. — Несколько мастеров настаивают на проведении Ритуала Облачного Пения. Это поднимет дух больных!

Я с силой ударила кулаком по столу. Фарфоровая пиала подпрыгнула и разбилась, но мне было плевать.

— Если вы проведете этот ваш ритуал, вы поднимете не дух, а смертность в три раза! — рявкнула я, вставая. Моя золотистая магия, реагируя на стресс, вспыхнула вокруг меня, заставив Старейшину отшатнуться. — Темная Ци передается через дыхание! А во время пения вы будете выплевывать вирус то есть, скверну, прямо друг другу в лица!

— Вирус? Что за демоническое слово? — старик побледнел.

— Это значит «смерть», Старейшина. Медленная, мучительная смерть.

Я обошла стол и подошла к нему вплотную. Разница в росте была не в мою пользу, но моя аура подавляла его.

— Слушайте меня внимательно. Я — исполняющая обязанности Главы Пика Холодного Облака. У меня есть прямые полномочия от Грандмастера. И пока он не вернется с антидотом, здесь действуют мои правила.

Я начала загибать пальцы.

— Первое: социальная дистанция. Три шага между любыми учениками. Второе: маски носят все, даже во сне. Третье: Главный Храм, Трапезная и Библиотека опечатаны. Четвертое: если я увижу, что кто-то пытается лечить больных своей светлой магией, я лично сломаю ему пальцы. Мы сохраняем тела живыми с помощью травяных отваров. Магию не используем. Вам понятно?

Старейшина смотрел на меня с нескрываемой ненавистью, но перечить не осмелился. Моя репутация женщины, убившей Вэй Ханя и пославшей к черту принца, работала лучше любого титула.

— Боги покарают нас за то, что мы слушаем сумасшедшую алхимичку, — прошипел он и вылетел из штаба.

Я бессильно опустилась обратно на стул.

— Покарают? Они уже нас наказали, — пробормотала я, закрывая лицо руками.

[Дзинь!] — Система мягко мигнула перед глазами. — [Уровень стресса Пользователя: 95%. Рекомендуется прием седативных препаратов или 15 минут медитации. Внимание: Состояние ключевого NPC "Сяо Мэй" ухудшилось. Переход в терминальную стадию].

Сонливость сняло как рукой.

Я вскочила и выбежала из кабинета, направляясь в Красную Зону.

Она находилась в самом дальнем крыле Пика Целителей. Это было место, пропитанное отчаянием. Ряды коек, на которых лежали те, чьи ауры уже почти полностью почернели. Дыхание этих людей было прерывистым, кожа покрылась серой коркой.

Я надела свою маску, пропитанную уксусом, и вошла внутрь.

Сяо Мэй лежала в отдельной палате. Моя маленькая партнерша, главная героиня этого мира, выглядела ужасающе. Ее прекрасные шелковистые волосы слиплись от пота, лицо заострилось и посерело. Черные вены проступали на ее шее и висках.

Ее сюжетная броня не справлялась с биотерроризмом. В оригинальном романе таких эпидемий просто не было. Жанр Уся предполагал смерть от меча или яда, но не от инфекции, против которой бесполезна магия.

Я присела на край ее кровати, осторожно взяв ее тонкую, ледяную руку в свою.

— Держись, партнер, — прошептала я. — Твой Шицзунь скоро вернется. Он принесет Истинную Сакуру.

Сяо Мэй с трудом приоткрыла глаза. Ее зрачки были расширены, взгляд блуждал.

— Старейшина Линь — ее голос был едва слышен, похож на шелест сухой листвы. — Мне холодно.

— Знаю, милая. Это лихорадка.

Я взяла чистую ткань, смочила ее в прохладном отваре мяты и положила ей на лоб.

— Шицзунь он не придет, — из глаза Сяо Мэй выкатилась слеза, оставляя чистую дорожку на сером лице. — Пик Смерти оттуда не возвращаются. Тьма заберет его.

— Ерунда, — я попыталась вложить в свой голос максимум уверенности, хотя у самой сердце сжималось от страха за Цзыжаня. — Он Грандмастер. Он самый упрямый мужчина в Империи. Он обещал вернуться, а он никогда не нарушает обещаний.

Сяо Мэй слабо покачала головой.

— Я видела во сне. Тень. Она стоит над ним. Она смеется.

Бред. Классический температурный бред, вызванный Темной Ци. Но в этом мире сны часто имели пророческий характер, и от ее слов по спине пробежал холодок.

— Не думай об этом. Думай о том, как мы будем праздновать твое выздоровление. Я научу тебя делать маникюр. И мы обсудим, как отвадить от тебя того симпатичного ученика с Пика Огня, который на тебя пялится.

Уголки ее губ дрогнули в слабой улыбке.

— Вы вы хорошая, Линь Юэ. Несмотря ни на что.

Ее глаза закрылись. Дыхание стало еще тише.

Я сидела рядом с ней, чувствуя полное, абсолютное бессилие. Я могла организовать логистику, я могла построить карантинную зону, я могла орать на Старейшин. Но я не могла вылечить эту болезнь. Без Истинной Сакуры вся моя современная медицина была лишь попыткой отсрочить неизбежное.

Вдруг за окном, в ночном небе, раздался странный, пронзительный звук. Словно треск рвущегося шелка.

Я резко подняла голову.

Воздух на Пике Целителей внезапно стал густым. Температура упала.

Дверь в палату Сяо Мэй с грохотом отлетела в сторону. На пороге стоял послушник, его глаза были вытаращены от ужаса.

— Леди Линь Юэ! — завопил он. — Барьер! Барьер клана прорван!

Я выскочила в коридор.

— Кем прорван?! Синдикат Теней?!

— Нет! Это это.

Я не стала дослушивать. Я бросилась к окну Главного Зала, выходящему на центральную площадь Белого Лотоса.

То, что я увидела, заставило кровь застыть в жилах.

На площади, окруженный перепуганными, кашляющими учениками, стоял человек.

Его белые одежды были изодраны в клочья и пропитаны чем-то черным, похожим на мазут. В одной руке он сжимал обломок своего ледяного меча.

Это был Шэнь Цзыжань.

Но что-то было катастрофически не так.

Его