Зелья и предубеждения - Ти Харлоу

Мы молча шли по лесу. С деревьев свисали ползучие растения, под сапогами хрустела палая листва. На ветвях еще хватало зелени, но зима была близко, и скоро лес должен был обнажиться. Я перешагнула через густой пучок зеленого мха.

— У вас впечатляющий огород, — нарушил тишину Дрейвен.

— Это все мама и Аделаида. Они выпололи все сорняки, посадили семена. Мама наложила парочку хитрых заклятий, и вот — все цветет.

— Тогда почему ты говоришь об этом с такой обидой? — спросил он.

— Ты ведь хотел перевезти сюда Джорджи? — внезапно спросила я.

— Что? — Дрейвен в замешательстве взглянул на меня.

— Ты хотел бросить старую жизнь и приехать сюда с сестрой? Ты сам этого хотел?

Дрейвен запустил руку в волосы.

— Нет, — наконец признал он. — Не хотел. Мне нравилась моя жизнь. Нравилось создавать мощные заклинания, жить в столице.

Значит, он все-таки работал на Верховную Ведьму. Ответ подтвердил мои подозрения.

— Но я привез ее сюда, потому что так было лучше для нее.

Интересно, он сам в это верит или Хелена была права, и он просто хотел вырвать Джорджи из рук вампира и их бабки? Когда он говорил о сестре, в его словах не чувствовалось ни корысти, ни ревности. Только нежность и любовь. Именно в такие моменты я терялась больше всего: мне было трудно поверить в рассказ Хелены. Но зачем ей тогда так нагло лгать?

— Ну, — сказала я, — а я не думаю, что это место — лучшее для моей семьи. Но они ведут себя так, будто мы останемся здесь навечно. У нас есть свое дело. Фургон. Зелья. Мы никогда не планировали оставаться здесь навсегда, — я невольно сжала кулаки.

Мы пригнулись под веткой, огибая узловатое дерево с толстым перекрученным стволом.

— И почему ты считаешь, что это место вам не подходит?

Я зажмурилась. Сболтнула лишнего.

— Потому что мы кочевники. Всегда ими были.

— Но разве это значит, что вы обязаны ими оставаться? — спросил он.

— Ты не понимаешь, — он и не мог понять, не зная всей правды.

— Возможно, — мягко ответил Дрейвен. — Но я знаю, что такое внезапная перемена образа жизни, когда приходится приспосабливаться к новой реальности.

— И как, тебе нравится твоя нынешняя жизнь? Что-то изменилось?

Он помедлил.

— И да, и нет. Я скучаю по азарту создания заклинаний, которые могут изменить мир. Скучаю по возможности помогать людям. Но мне нужно было создать для Джорджи безопасный, стабильный дом.

Должно быть, он был заклинателем. Они часто разрабатывают чары для Верховной Ведьмы — заклинания для самых разных нужд магического мира. Такие вещи держат в строгом секрете, их никогда не выпускают в общий доступ.

— Но ты и здесь приносишь пользу, — заметила я.

Он фыркнул:

— Ну да. Особенно моими летающими кружками, которые чуть не убивают людей.

Он иронично вскинул бровь, и я рассмеялась.

— Ты управляешь трактиром, который объединяет людей. Каждый раз, когда я захожу туда, я чувствую только радость тех, кто там собрался. Не обязательно обладать великой властью, чтобы менять чью-то жизнь.

Он остановился и повернулся ко мне:

— Никогда об этом не думал.

Я пожала плечами, и мы двинулись дальше.

— Я всегда так думала про наши зелья. Что мы меняем жизнь каждого человека, который остановился у нашего фургона, даже если не спасаем весь мир целиком.

— И это то, чего ты хочешь для себя? — спросил он. — Варить зелья?

Мне никогда не задавали этого вопроса. Даже Джонас. Он просто принимал как данность, что я хочу быть его женой и следовать за ним повсюду. По правде говоря, я и сама об этом не задумывалась. Все мои мысли были заняты выживанием и тем, как удержать семью в Ведьминских землях, где наше место. У меня не было больших амбиций. Никаких грандиозных целей.

— Я всегда мечтала поступить в Институт и изучать лечебные травы, — призналась я.

Он молчал, и я продолжила:

— Мне нравилась сама идея — выращивать травы, делать из них что-то, что заживит рану или успокоит кашель.

Я пожала плечами.

— Ты не училась в Институте? — спросил он. Я поморщилась, в очередной раз ругая себя за длинный язык.

— Это было слишком дорого. Мы не могли себе этого позволить, особенно после того, как отец ушел.

Его взгляд вспыхнул гневом:

— Ваш отец бросил вас?

Проклятье. Что вообще происходит между моим мозгом и ртом? Связь окончательно оборвалась, и я выбалтывала вещи, которые совсем не собиралась говорить. Обычно я была крайне скрытной и осторожной, но Дрейвен будто вскрывал меня изнутри, и все мои секреты вываливались наружу.

— Он решил, что мы — совсем не то, что ему нужно, — тихо проговорила я, вспоминая, какими раздавленными мы себя чувствовали, когда узнали о его уходе.

— Подонок, — прорычал Дрейвен. — Знаю, от этого не легче, но он никогда не заслуживал тебя. Никого из вас.

Я шмыгнула носом:

— Спасибо.

Вдалеке послышался шум падающей воды.

— Меня не удивляет, что ты хотела заниматься лечебными травами, — Дрейвен остановился перед стеной плетистых ветвей и раздвинул их.

— Почему? — спросила я, подходя ближе.

— Потому что ты заботишься о людях. Это у тебя в крови. Из тебя вышел бы потрясающий целитель.

На глаза навернулись слезы.

— Как тебе удается? Сначала ты вечно ляпал что-то не то, а теперь всегда знаешь, что именно нужно сказать.

Он жестом пригласил меня пройти сквозь завесу из ползучих растений. Я шагнула вперед, и дыхание перехватило от открывшегося вида.

С высокой скалы срывался водопад, падая в озерцо, над которым поднимался пар. Тепло манило к себе. Все это место было укрыто высокими деревьями с широкими кронами, отчего воздух здесь казался гораздо теплее. Холод мгновенно отступил. Я повернулась к Дрейвену.

Впервые с начала прогулки я задалась вопросом — где мы и зачем мы здесь.

— Все в порядке? — спросила я. — С Джорджи?

Дрейвен нахмурился:

— А почему должно быть не в порядке? Ты знаешь что-то, чего не знаю я?

Я покачала головой.

— Зачем еще тебе звать меня на прогулку, если тебе от меня ничего не нужно?

Он склонил голову набок:

— Может, потому что ты мне нравишься, Элспет, и я хочу провести с тобой время? — Я замерла с открытым ртом. Дрейвен подцепил пальцем мой подбородок и закрыл рот. — Это правда так шокирует после той ночи?

— Э-это была просто похоть, — пробормотала я. — Нам просто нужно было выпустить пар.

— И как? — спросил он. — Выпустила? — он шагнул ближе, так близко, что