Позывной Омут. Чужая игрушка - Анна Королева

— Назови хоть одну причину, почему я не должен приказать своим парням пристрелить тебя на месте. Ты взял их, Кирилл. Ты нарушил все правила.

Его голос звучит низко и угрожающе, а глаза сверкают сталью.

Уверен, на многих бы это произвело впечатление, но вот мне абсолютно плевать.

— Во-первых, сначала забрал их у меня ты, — я ухмыляюсь. — А во-вторых, то что я сделал — это единственный выход. Марго и Артем — моя семья. Я не позволю тебе больше угрожать им.

Сабуров усмехается, его лицо остается невозмутимым, но в его глазах я вижу вспышку ярости.

— Семья? Ты не понимаешь, с кем имеешь дело. Я не собираюсь просто так отпускать их. Артем — мой сын, и ты не можешь решить за меня, что будет с ним!

— Считаешь, что быть свидетелем разборок отца с отморозками — это охрененно круто для психики ребенка? — Я склоняю голову к плечу.

— Ты хоть понимаешь, что делаешь?

Сабуров наклоняется ближе, его голос становится ледяным.

— Не указывай мне, Реутов. Ты не знаешь, на что я способен.

Я делаю глубокий вдох, стараясь не поддаться эмоциям и не врезать этому уроду.

— Я не указываю и не угрожаю. Я защищаю своих. И если ты не остановишься, то плохо будет и тебе, и им.

Сабуров хмыкает, его взгляд становится более настороженным.

— Мы семья, — цедит Сабуров

— Значит хреновая, раз Марго хочет сбежать. Смирись уже. Серьезно, мужик, она тебя не хочет, — я качаю головой. — У тебя есть сын, но таким поведением ты оттолкнешь и его тоже. К этому стремишься?

Сабуров презрительно усмехается, и я вижу, как его лицо искажается от гнева.

— У меня есть свои принципы, Кирилл! Я не собираюсь просто так отказываться от них. Ты думаешь, я не вижу, что ты просто хочешь отобрать у меня всё?

Я чувствую, как меня распирает от внутреннего конфликта.

— Я не хочу отбирать у тебя сына! Я просто хочу, чтобы он был в безопасности. Если ты действительно его отец, ты должен это понять и засунуть все свои принципы себе в зад ради него.

Сабуров замер, его лицо становится серьезным, но я вижу, что он не собирается сдаваться.

— И как ты себе это представляешь? Я должен просто сидеть и смотреть, как они живут своей жизнью, а я не имею права вмешиваться? Это мой ребенок в конце концов. Ты и сам скоро поймешь, что это значит.

Скоро? К чему это он?

Ладно, неважно.

Главное, что я вижу то, на что и надеялся — тема сына трогает его за живое.

— Что ты предлагаешь? — наконец спрашивает он.

— Перестань преследовать Марго. Дай ей и Артему жить спокойно. Взамен я помогу наладить ваше общение с сыном. Ты сможешь быть частью его жизни, если это будет безопасно для всех.

Сабуров замолкает, поджав губы

Ему явно нелегко принять мои условия, не привык идти на компромиссы, но я надеюсь, что разум все же возьмет верх.

— И ты думаешь, я могу доверять тебе в этом? — Александр скептически усмехается.

— Да, можешь. Потому что я здесь не только ради них — но и ради того взаимопонимания, которое мы все пытаемся найти. Это ради блага Артема.

Сабуров немного расслабляется, заметно обдумывая наше предложение примирения.

— Хорошо… — тяжело кивает он наконец. — Если это единственный способ быть с сыном… Я согласен попробовать.

Я киваю в знак принятия нашего нового соглашения.

— Рад, что ты способен мыслить здраво. Мы оба знаем цену тех связей, которые нас окружают. Давай начнем укреплять их с малого — ради семьи.

Сабуров коротко кивает и явно пересиливая себя протягивает руку через стол. Я пожимаю руку в ответ.

Очень надеюсь, что этот жест — знак того, что теперь Марго и Артем наконец заживут спокойной безопасной жизнью.

В любом случае, я все для этого сделаю.

Эпилог

После общения с Сабуровым, я возвращаюсь домой и едва переступаю порог, как ко мне бросается Марго:

— Живой? Ты в порядке? — Онв взволнованно гладит меня по щеке, будто не веря др конца, что я действительно пришел.

— В порядке, — киваю я. — Я ездил поговорить, а не на разборки. Переговоры уважает даже такой как Сабуров.

— И что он сказал? — Марго такая бледная, что мне даже становится тревожно.

Поспешно скидываю обувь и приобнимаю её.

— Все хорошо. Я всё решил, а тебе видимо прилечь надо. Пугающая как смерть.

— Спасибо, Кирилл. Твои комплименты как всегда на высоте, — нервно улыбается Марго, но позволяет отвезти себя в спальню.

— Так что же, Кирилл? — Снова спрашивает она, садясь на кровать.

Она вся натянута будто пружина, а глаза расширены от страха. Неудевительно, учитывая сколько моей девочке пришлось вынести:

— И что он сказал? Что теперь будет?

Я делаю глубокий вдох, собираюсь с мыслями. Сажусь рядом с ней, моя рука инстинктивно ищет её.

— Я предложил ему сделку, — начинаю. — Он согласился оставить тебя и Артема в покое, если я помогу ему наладить отношения с сыном. Я понимаю, это не идеальное решение. Мне и самому не нравится, что Сабуров будет присутствовать в нашей жизни, но сейчас это единственный способ защитить вас.

Её лицо меняется: неверие, удивление, облегчение и снова неверие:

— Ты… ты хочешь сказать, что Алекс готов уступить? Мне больше не нужно будет прятаться? Я… я смогу нормально жить?

В её голосе отчетливо сквозят слезы, а после она бросается мне на шею и утыкается лицом в грудь:

— Кирилл, родной! Спасибо! Ты спас меня. Спас нас с Темой из этого кошмара! Я просто не знаю как тебя отблагодарить и смогу ли.

От её слез мне становится неприятно.

Не нравится, когда Марго плачет, даже если это просто переизбыток эмоций.

— Да, брось, перестань, — я успокаивающе глажу её по спине. — Разве я мог по другому?

Да и… насчет отблагодарить, — я потираю шею, чувствуя возрастающую неловкость.

— Я тут подумал. Мы с тобой вроде нормально ладим… через всю эту мясорубку прошли. Ну и вообще, как-то мне с тобой, — раздраженно дергаю плечом.

Блин, разговоры и выражение чувств — это явно не моя тема.

— В общем, тянет меня к тебе. Сильно, — я сглатываю воздух. — Даже больше — влюбился по уши. И с Артемом вроде ладим. Я его не сильно раздражаю. Может, ну… попробуем жить вместе?

Марго медленно отстраняется. На губах дрожит улыбка, но я не понимаю её смысла.

— Сначала ты должен узнать новость от меня. Вдруг передумаешь?

Я хмурюсь.

— А что такого ты