Оружие Ада - Элль Рид

уроков, сказав, что ей нужно поймать какого-то профессора и что она встретит нас здесь. Мы с Уайаттом вместе дошли до корпуса. Сеффи и Рио должны были подойти позже, но их еще нет.

Уайатт пару минут почитал со мной бумаги, а потом решил принять душ. Он оставил меня одного и не до конца закрыл дверь в ванную. Эта щель в несколько сантиметров издевалась надо мной, превращая мою концентрацию в кашу.

Это что-то значило?

Он просто доверяет мне или ему плевать, кто увидит его голым? В конце концов, я уже видел его тело, так что, может, ему реально всё равно. А может, он просто не заметил, что дверь не защелкнулась.

Я так напряженно размышлял об этой двери, что подпрыгнул, когда она распахнулась и вышел Уайатт — чистый, в одних спортивных штанах, вытирая мокрые блондинистые волосы полотенцем.

Его голая грудь напрягается и перекатывается мышцами, пока он трет голову, и у меня во рту одновременно пересыхает и текут слюни.

— Так-то лучше, — говорит Уайатт, бросая мокрое полотенце на кровать и плюхаясь рядом со мной.

Я киваю, все мысли вылетают из головы при такой близости к его коже. Взгляд прикипает к его татуировкам: на рукаве смешано всё — природа, побережье, переходящие в мрачные черепа и пистолет, обвитый лозами.

— Нашел что-нибудь новое? — спрашивает он и потянулся к бумагам у моих ног. На этот раз я качаю головой, пытаясь вернуться к задаче. — Сеффи и Рио скоро будут, может, их файлы помогут собрать пазл.

Снова кивок.

— У нас всё нормально? — внезапно спрашивает Уайатт, разворачиваясь ко мне.

— В каком смысле? — показываю я жестами.

— Ну, я вижу, что Тацита из кожи вон лезет, чтобы меня выставить. Ты решил пойти тем же путем?

Я моргаю. Он серьезно так думает? И это что, боль в его голосе?

— Нет, — подписываю я.

— Хорошо. Потому что душ нифига не помог, а я хотел сделать это уже несколько дней.

Он плавно преодолевает расстояние между нами, обхватывает мою челюсть, и его губы накрывают мои.

Я замираю от его напора. Единственная реакция — мои руки вцепляются в его талию, чтобы хоть как-то удержаться, пока мозг катапультируется в стратосферу. Его язык проходится по моим губам, и у меня вырывается стон. Я открываюсь ему, сжимая его бока сильнее — его кожа еще теплая после душа.

Я действую на одних инстинктах, когда наши языки встречаются и сплетаются. Он давит сильнее, и я чувствую, как заваливаюсь назад, пока не оказываюсь на подушках, а пространство между моими ногами не заполняется его мощным телом.

Вся кровь отливает к паху, в голове мутится, пока Уайатт продолжает целовать меня до беспамятства.

Мои бедра двигаются сами собой, толкаясь вверх, прижимая мой твердеющий член к нему, ища хоть какого-то облегчения от этой внезапной, всепоглощающей боли. Трение его эрекции о мою приносит блаженство.

Снова простонав, я разрываю поцелуй, чувствуя, как горят щеки. Уайатт приподнимается, глядя на меня сверху вниз, но я не могу встретиться с ним взглядом.

— Эй, — мягко говорит он, заставляя меня посмотреть на него. — Не нужно стесняться того, что берешь то, что хочешь.

Мои бедра снова хотят толкнуться, но я их зажимаю. Несмотря на его слова, я чувствую себя настолько неуверенно, что не могу ответить, только пальцы нервно постукивают по его боку.

— Ты хоть знаешь, сколько раз я представлял, как ты извиваешься подо мной? — спрашивает он. Он опускает голову к моей шее, осыпая её поцелуями, а затем нежно прикусывает мочку уха.

Электрический разряд прошивает позвоночник от места укуса, и мои мышцы, которые я так старательно зажимал, расслабляются. Я снова вжимаюсь в него, и на этот раз он тоже двигает бедрами. Наши члены прижаты друг к другу, и воспоминания о том, как он ощущался без одежды, заставляют меня давить еще сильнее.

— Сука, какой же ты сладкий, — шепчет он мне в ухо.

Я буквально плавлюсь в матрас, когда он внезапно отстраняется. Мои глаза встречаются с его, молча умоляя вернуться.

— Не волнуйся, я о тебе позабочусь, — говорит он, медленно спускаясь по моему телу. Его руки возятся с поясом моих штанов, расстегивают ширинку и стягивают их вместе с бельем, освобождая мою эрекцию.

Я могу только наблюдать, как он пару раз медленно проводит рукой по моему члену, прежде чем наклониться и взять головку в губы. Я почти бьюсь в конвульсиях от первого же движения его языка; я тяжело дышу, пока волна удовольствия накрывает меня, как цунами.

Это что, минет всегда такой охеренный? Неудивительно, что парни вечно об этом мечтают.

— Смотри на меня, прелесть, — Уайатт отрывается на секунду, чтобы приказать. — Я должен тебя видеть. Должен понимать, если я делаю что-то, что тебе не нравится.

Я делаю, как он просит, позволяя всей благодарности и возбуждению отразиться на моем лице. Я не хочу, чтобы он останавливался.

Он снова принимается за дело, лаская головку языком, оттягивая крайнюю плоть, чтобы лизнуть чувствительную уздечку. Я пугаюсь, что он остановится, когда с кончика начинает капать предэякулят, но на этот раз он стонет — похоже, ему нравится мой вкус.

Я немного успокаиваюсь, отдаваясь эйфории, когда он уходит глубже, заглатывая меня почти до основания одним махом. Я снова на грани. Его рот горячий, мокрый и тесный.

Его глаза ни на секунду не отрываются от моих, в зрачках сияет восторг. Ему это нравится — и это открытие поражает меня, ведь я и сам бы с радостью сделал это для него. Хотя у меня явно не хватило бы тех навыков, которые он демонстрирует сейчас.

Он начинает двигать головой, заглатывая меня до самого горла и обратно, используя язык, чтобы довести меня до пика.

Вскоре давление в яйцах становится невыносимым, я пытаюсь отстраниться, чтобы не кончить ему в рот, но он прижимает мои руки и придавливает меня к матрасу, положив руку мне на живот.

Он начинает сосать и лизать еще интенсивнее, и я не могу сдержать оргазм, который налетает на меня, как поезд. Мой член дергается, выстреливая струю за струей прямо ему в горло. Он проглатывает всё до последней капли и вылизывает головку начисто, прежде чем отстраниться.

Я откидываюсь назад, бездыханный и вялый. Не уверен, что вообще когда-нибудь смогу ходить. Уайатт массирует мои бедра, проводит руками под футболкой по моему прессу мягкими мазками, а затем натягивает на меня белье и штаны, приводя одежду в порядок.

Он нежно целует меня в бедро, прежде чем подняться.