Развод. Тайна с глазами мужа - Оксана Рэй

— Мам, — тихо говорит Аня. — А ты знала, что дети могут отказаться от родителей?

Вопрос бьёт под дых.

— Откуда ты… — начинаю я, но она перебивает.

— В интернете прочитала. Если родитель плохой, можно отказаться, и он не будет иметь права тебя воспитывать, — она замолкает, потом добавляет едва слышно. — Я хочу, чтобы папа не имел права быть моим отцом. Хочу, чтобы у меня осталась только ты.

Я сжимаю руль.

— Ань, это сложный процесс. И не очень приятный.

— А он разве приятный человек? — она поворачивается ко мне, и я встречаюсь с ее взглядом в зеркале заднего вида. — Он даже не поздоровался со мной. Будто я чужая. А с ними он выглядел иначе. Они были как семья. Как настоящая семья, мам. Это же неправильно. Мы же его семья. Он должен был быть моим папой, но сейчас…

Я не знаю, что ответить. Потому что она права. Он вёл себя так, будто она пустое место. Будто наша дочь совсем чужая для него. И это, наверное, самое страшное. Не измена. Не ложь. А это равнодушие к собственному ребёнку. Он перешел все границы.

Мысли в голове путаются. Я веду машину, автоматически поворачивая на знакомые улицы, но внутри меня что-то щёлкает. Переключается.

Если он так относится к Ане сейчас, что будет дальше? Начнёт ли он манипулировать, давить через неё? Я вспоминаю его угрозы.

Ему плевать на Аню. Ему важно только то, как она вписывается в его планы. И кажется, теперь она в них лишняя.

Я смотрю вперёд и вдруг понимаю, что хочу только одного. Защитить её. От него. От его лживой жизни.

Может, через адвоката добиться ограничения встреч?

Мысль приходит неожиданно, но сразу кажется единственно правильной. Я не хочу, чтобы он приближался к ней. Не хочу, чтобы она снова пережила это утро у школы, когда отец отвернулся, будто она чужая. Не хочу, чтобы он дарил ей надежду, а потом снова ломал.

Я представляю, как говорю об этом Марине Андреевне. Она, наверное, скажет, что нужно собирать доказательства. Что просто так суд не ограничит отца в правах. Но у меня есть доказательства. Его угрозы в мой адрес. Да и Аня будет свидетелем.

Я сжимаю руль ещё сильнее.

Я смотрю на дорогу и понимаю, что мы едем домой. В квартиру, где на стене висят наши семейные фотографии. Где в шкафу висят его рубашки. Где пахнет им. Как я не хочу туда возвращаться.

Машина въезжает во двор. Я паркуюсь, но не выключаю двигатель. Смотрю на панель, на горящие огоньки. Потом перевожу взгляд на подъезд. Там темно. Неизвестно, вернулся ли Матвей. И вернётся ли сегодня. Но рисковать нельзя.

— Ань, — я поворачиваюсь к ней. — А ты по дедушке соскучилась?

Она удивлённо поднимает брови.

— По дедушке Саше? — переспрашивает она. — Давно его не видела. Он всё на даче пропадает.

— Соскучилась?

— Наверное, — пожимает она плечами. — Он всегда смешные истории рассказывает. И пирожки вкусные печёт. А что?

— Знаешь, — я делаю глубокий вдох, — как ты уже заметила, дедушка сейчас часто пропадает на даче. Квартира его в городе пустует.

Аня смотрит на меня. Ждёт.

— А что, если мы переедем к нему? — выдыхаю я. — Поживём немного у дедушки. Пока всё… не уляжется. Потом в выходные к нему поедем.

Она молчит секунду. Потом кивает.

— Ты хочешь сбежать от папы?

— Я хочу, чтобы ты была в безопасности, — поправляю я. — Хотя бы несколько дней поживем в спокойствии.

Она молчит. В салоне слышно только тихое урчание двигателя. Потом она кивает.

— Тогда давай, — она говорит это так тихо, что я еле могу расслышать слова. — Все равно не хочу его видеть. Вообще.

Я выключаю двигатель.

— Тогда так. Сейчас заходим, быстро собираем самое нужное и уезжаем. Пока он не вернулся.

Аня кивает и первой выпрыгивает из машины. К подъезду мы идём молча. В лифте она прижимается ко мне плечом. Я обнимаю её, чувствуя, как сильно бьётся её сердце. Или моё? Уже не разобрать.

Дома всё так же тихо. В прихожей нет его вещей, значит, не возвращался. Или забегал и снова ушёл. Мне всё равно.

— Иди собирай вещи, — говорю я. — Бери только самое нужное. Остальное потом заберём.

— Хорошо, — она убегает в свою комнату.

Я остаюсь в коридоре. Достаю телефон. Нахожу номер отца. Палец зависает на секунду. Как ему объяснить? Он всегда считал Матвея порядочным. Зять солидный, успешный. Папа не лез в наши отношения, доверял моему выбору.

Я нажимаю вызов.

— Верочка! — голос отца звучит