Хозяйка Северных гор 3 - Адель Хайд

запас галет. Места они занимали мало, почти ничего не весили. Я половину от того что было, отдала монахам. Они сначала с недоверием смотрели на странный продукт, но потом один из них воскликнул:

―О! Это же твёрдый хлеб! Он вообще не портится!

Оказалось, что этому монаху повезло попробовать галеты, когда он путешествовал по святым местам, его угощал кто-то из путников.

―Вот бы нам такой научится делать! К весне у нас портится вся мука.

— За ваше гостеприимство я готова поделиться рецептом этого блюда, — сказала я аббату Гуго.

Купцы согласились немного подождать, хотя караван уже практически собрался, чтобы продолжить путь.

И тогда монах меня провёл на монастырскую кухню. Я рассказала, как правильно делать тесто, сколько нужно нагревать печь, до какого состояния нужно высушивать галеты.

Когда мы с монахом шли обратно. Монах остановил меня в безлюдном коридоре.

— Я не знаю, от кого ты скрываешься, — сказал он. — Но я знаю, что душа твоя чиста. Несмотря на то, что ты осквернила стены этого монастыря... Хотя я предупредил два раза, что женщинам вход сюда закрыт, но ты сделала нам большой подарок. А я сделаю его тебе.

И монах дал мне письмо и сказал, что, если у меня будут трудности в Париже, я могу пойти с этим письмом к настоятелю другого монастыря, и он мне поможет.

— Кто он? — спросила я.

— Это мой брат, — сказал монах.

— Спасибо. Это большой дар, — сказала я. — И простите ещё раз за этот обман.

Он не пошёл меня провожать дальше, но я спиной почувствовала, что он благословил меня. Я не знаю, как это работает, но мне стало гораздо легче. До этого было ощущение, что я иду куда-то в неизвестность, я не знаю, что меня там ждёт и как я буду действовать. Но сейчас, может быть, получив это письмо, а может быть, получив благословение монаха, мне стало легче.

Глава 42

К вечеру мы вышли на равнину. Уже последние шаги, которые мы делали, спускаясь с горы, глядя, как внизу при полном отсутствии снега видны домики с разноцветными крышами, переливается серыми, отражающими небо волнами, какая-то река, нам уже дышалось свободнее.

До Парижа ещё было несколько дней пути, но здесь были густонаселённые районы, можно было найти удобный ночлег, разнообразить свою еду, не бояться нападения разбойников. И что самое главное, здесь в долине было теплее, чем в горах.

Как мы и предполагали, дорога до Парижа заняла ещё два с половиной дня. В определённой точке пути наш, практически стихийно собранный, караван распался. Мы все тепло попрощались друг с другом, пообещав, что пережитые испытания останутся в нашей памяти.

— Узы дружбы, которые объединили нас на столь сложном пути, — это была формулировка Джаббира, который помимо всех остальных своих талантов умел ещё и говорить весьма красиво, — останутся теми нитями, что сплели свой узор на пути наших жизней.

А я, совершенно измученная этой дорогой, обрадованно заселилась в покои дома, который снял Винацио, и совершенно нахальным образом не занималась ничем почти сутки.

Винацио договаривался о том, куда складировать товар, встречался с какими-то покупателями. Я же не делала ничего. Я просто отдыхала.

Но всё когда-нибудь кончается. Кончилось и то время, когда можно было отдыхать. Я старалась не думать о том, что, вообще-то у меня вообще этого времени не было. И следующим этапом надо было подумать, как из венецианского купца превратиться обратно в аристократку и правительницу страны.

Потому что вряд ли купца примут с распростёртыми объятиями у короля, и вряд ли король Людовик оценит мои переодевания. Поэтому мне нужно было понять, что делать дальше.

Вечером мы собрали стихийный военный совет.

Благодаря связям Винацио и нашим деньгам (всё-таки деньги даже в Средневековье решали много), мы узнали, что у короля Людовика и королевы Элеоноры было две дочери — Мария и Алиса. По той информации, которую нам удалось собрать, обе ненавидели свою мать и считали Генриха Анжуйского своим врагом.

Посовещавшись, мы решили, что мне нужно было попасть к одной из них и посмотреть, могу ли я кому-то из них довериться.

И вот тут-то мне и понадобилось письмо от настоятеля монастыря Сен-Мишель.

Брат настоятеля монастыря Сен-Мишель был настоятелем одного из крупнейших монастырей в Париже, Сен-Жермен-де-Пре, открыв письмо аббата Гуго мы с удивлением прочитали, что имя его брата кардинал Филлип де Монсо.

Вероятно, он был настолько большой фигурой, что мы потратили день только на то, чтобы появилась возможность передать ему письмо. Почти весь день мы провели около монастыря. Не дождавшись, пока нас вызовут, вечером мы ушли без всякой надежды, оставив свой адрес.

Стало понятно, что придётся искать другие пути, но на следующий день, рано утром, так рано, что у нас ещё прислуга не встала, за мной пришли.

***

Принимали меня в светском отделении монастыря, туда, куда можно заходить женщинам. Хотя я и пришла в мужской одежде, но, видимо, у братьев-настоятелей были какие-то свои секреты, и они видели больше, чем остальные.

Сначала настоятель спросил меня, как там его брат. Я рассказала всю правду: здание монастыря стоит, но живут монахи не в большом достатке.

На что настоятель сказал мне, что его брат обращался к нему всего два раза в жизни, и поэтому он удивлён, что его брат просит за женщину, которая скрывает свою личность.

Я решила не скрывать и довериться настоятелю. Открыла ему своё истинное имя, рассказала, в какой ситуации я сейчас нахожусь, и рассказала свой план.

Настоятель на некоторое время задумался. Я тоже сидела молча. Когда прошло минут пять, показавшихся мне часом, если не больше, настоятель взглянул на меня и произнёс:

— Я помогу вам. Я отправлю вас к Аделине де Монфор. Она имеет вес при дворе старшей дочери Людовика Седьмого. Она вам поможет.

— Могу ли я ей доверять? — спросила я. — Могу ли я ей доверять настолько, чтобы рассказать ей всё то же, что рассказала вам? — уточнила я свой вопрос.

Кардинал сказал мне следующее:

— Доверие сложная вещь. Посмотрите на это с такой точки зрения, если вам захочется ей довериться, ориентируйтесь на свои чувства. Если нет, то уверен, что она поможет вам и так. Но я рекомендую вам хотя бы частично вернуть себе...себя

Я кинула взгляд на свой мужской наряд.

— Спасибо, святой отец, в дом Аделины де Монфор