Малыш для наемников - Криста Вулф

— Да.

Я еще немного покатала изумруды в руках, стараясь не поддаться их гипнотическому блеску: они были просто чертовски красивы.

— Но ты бы знал, — тихо произнесла я. — Если бы… если бы схватили тебя, я имею в виду.

— Разумеется.

— Получается, ты рискуешь собой.

Бородатый гигант пожал своими массивными плечами. — Я рискую собой всю свою жизнь, — просто ответил он.

Коул все еще стоял без рубашки на фоне леса, залитый рассеянным звездным светом, а ветер мягко трепал волосы на его лице; в этот момент он был похож на какого-то древнего бога.

— Большинство полевых командиров держат при себе наличные, — продолжил он. — А самые успешные хранят их в огромных количествах; проблема в том, что такое количество денег становится искушением — слишком большим искушением.

— Значит, вместо этого Феррера хранил изумруды, — рассудила я.

— Да; за ними проще следить, проще контролировать, — он кивнул на мои сложенные лодочкой ладони. — У Ферреры были и наличные, но они не составляли и десятой доли того, сколько стоят эти камни.

Внезапно мне стало очень не по себе — я захотела вернуть изумруды обратно в мешочек.

— Феррера здесь, потому что знает: кто-то из нашего отряда забрал эти камни, — сказал Коул. — Но никто из ребят даже не подозревал о них. Кроме меня.

— Значит, он искал их все эти годы, — пробормотала я.

— Да.

Лицо Коула вдруг исказила гримаса боли: он на мгновение уставился в землю, а затем снова перевел взгляд на меня.

— Я забрал их не из жадности, — объяснил он. — Я даже не брал их для нас троих; я взял их, потому что намеревался использовать во благо. Я взял их для… для семей…

Его голос сорвался: он выглядел невероятно разгневанным, но в то же время каким-то сломленным.

— Эван и Джошуа покинули службу на своих условиях, — сказал Коул. — Но мне этой привилегии не дали. Во время моей последней боевой операции больше половины моего подразделения погибло в засаде, и все потому, что у моего командира были тупые, ебаные политические амбиции.

Внезапно он начал неконтролируемо дрожать; мне нужно было вернуть его обратно.

— Эй… — мягко позвала я. — Что случилось?

— Я взял всю вину на себя, вот что случилось, — выплюнул Коул. — В обмен на мое молчание мои павшие братья должны были быть провозглашены героями, а их семьи — полностью обеспечены, — его верхняя губа скривилась в мрачном отвращении. — Только все вышло иначе: вместо этого они получили лишь жалкие крохи компенсации, а их близкие остались без наград и были забыты — и все потому, что операция была несанкционированной, и огласка подобного провала стала бы катастрофой для моего бывшего командира, который теперь стал известным политиком.

Ноздри Коула раздувались; он покачал головой.

— Если бы я сейчас сказал тебе, кто этот человек, ты бы мне не поверила. Но да: я согласился на увольнение на общих основаниях — вместо почетного, — чтобы прикрыть его. И все это было впустую.

Он посмотрел на изумруды так, словно они были ядом.

— Я думал, что, возможно, смогу сделать что-то хорошее с их помощью, — кивнул он. — Но вместо этого из-за них погибло еще больше людей: Доусон, Беккет…

— Не ты убил этих людей, — вмешалась я. — Это сделал Феррера.

— Только потому, что он искал вот это, — прорычал Коул, указав на мои руки.

Я снова посмотрела вниз, и каким-то образом изумруды потеряли свой блеск: теперь они выглядели иначе — как острые, зелено-черные куски стекла.

— Коул, — попыталась образумить я его. — Это не…

— Мне уже плевать, — перебил он меня. — Они принесли столько проблем, столько смертей; мне следовало оставить их там, в джунглях — я больше не хочу иметь с ними ничего общего.

— Да, но они уже здесь, — взмолилась я. — И, может быть, мы сможем их использовать.

Коул с подозрением посмотрел на меня. — Продать их гораздо сложнее, чем ты думаешь, — сказал он. — Эти камни не совсем…

— Нет-нет, я не о продаже, — поправила я его. — Не ради денег, которые они могли бы принести. Но, может быть, мы сможем использовать их… как-то иначе.

В моей голове проносились десятки полусформированных идей, но прежде чем хоть одна из них успела оформиться, Коул посмотрел на драгоценности и сплюнул.

— Тогда почему бы просто не вернуть их? — спросила я. — Чтобы эти люди наконец отстали от вас раз и навсегда?

Глаз морского котика дернулся; он наклонился ближе.

— Ты сталкивалась с этими людьми, — прорычал он. — И что, по-твоему, они скажут, Куинн? «Спасибо»? «Никаких обид»?

— Я… Я…

— Думаешь, они пожмут нам руки и скажут: «Ладно, мы в расчете»? — продолжал давить Коул. — Нет. Нет ничего, на что бы эти люди не пошли, чтобы убить нас; они уже потратили столько времени и ресурсов, чтобы выследить нас. Они никогда не остановятся, Куинн — пока мы не заставим их это сделать.

Его руки сжались в кулаки; мои руки, все еще держащие изумруды, начали дрожать.

— Но я скажу тебе вот что, — злобно прорычал Коул: взгляд его глаз был смертельно серьезен, когда он резко развернулся и зашагал прочь.

— Пришло время их заставить.

Сорок три

ЭВАН

Я застал ее в уединении, сидящей на краю кровати: она держалась за живот, задумчиво глядя на него, в то время как золотой свет пустынного рассвета лился из окна позади нее.

— Эй… — тихо позвал я. — Ты как?

Куинн слегка вздрогнула от неожиданности, а затем улыбнулась и кивнула — все одним движением. Я знал, что эта улыбка предназначалась исключительно для меня; вторжение же, к сожалению, было издержками нашей ситуации, особенно учитывая размеры номеров в том дерьмовом придорожном мотеле, который мы только что сняли.

— Извини, — виновато произнес я. — Не хотел вламываться к тебе, просто…

— Да брось, — она улыбнулась и рассмеялась. — Не глупи.

Куинн похлопала по кровати рядом с собой, и я сел: под нашим общим весом дешевый матрас прогнулся почти до самого пола.

— Так бывает не всегда, — сказал я ей.

—