Идеальный отец - Alexis Hall

– То есть ты хочешь сказать, что мы собираемся сделать Live Aid. Только не дерьмовый.

Все внезапно пошло настолько лучше, чем я предполагал, что возник риск того, что все снова пойдет прахом.

– Во многих смыслах, – сказал я. – Да.

Он кивал. О черт, он и правда в деле.

И мне нужно было контролировать некоторые ожидания.

– Возможно, это должно быть нечто... – (Не говори «поменьше». Не говори «менее амбициозное». И не говори «хуже, зато гораздо интереснее для насекомых»), – ...менее мейнстримным.

– Ага. Очевидно. «Sputum» не делает мейнстрим.

Проблема презентации экологического сбора средств, гвоздем программы которой выступает группа под названием «Rancid Sputum», была проблемой для Люка из будущего. Люк из будущего не слишком-то будет меня любить. Я заговорщически наклонился вперед.

– Я думаю, с точки зрения позиционирования и привлечения правильной аудитории... – Сэйнт снова закивал, – ...здесь должно чувствоваться некое народное начало. Знаешь, аутентичная музыка, инди-артисты, скорее атмосфера грязного фестиваля, чем гладкого корпоративного концерта.

Потому что мы буквально не могли позволить себе атмосферу гладкого корпоративного концерта.

– Что-то вроде «НАВОЗЖ-Фест»», а не «Жучиные бега».

Я не знал, было ли это о чем-то обнадеживающим или ужасным, но Сэйнт оказался первым человеком, которому это название не показалось совершенно смехотворным.

– Окей, – сказал он. – Я улавливаю твою мысль. Но почему ты думаешь, что у тебя достаточно квалификации для этого?

На самом деле ответ был довольно прост. Как бы тупо это ни звучало, организация музыкального фестиваля очень походила на организацию чего угодно другого. На самом деле не имело значения, насколько ты был скучным или наоборот; имело значение, умел ли ты бронировать площадки, висеть на телефоне, договариваясь с поставщиками еды, и рассылать пассивно-агрессивные письма-напоминания тем людям, которым нужно было пассивно-агрессивно напоминать о себе.

– Это сбор средств, – сказал я ему. – Это буквально моя работа.

Сэйнт откинулся на спинку стула. Блядь, я терял его.

– И я вижу, что ты увлечен своей работой. Но, Люк. Это не твоя работа. Это рок-н-ролл. Это не праздник и не распродажа выпечки ради ремонта церковной крыши.

Если бы я этот ублюдк ускользнул в последнюю секунду, я бы… наверное, пошел домой, сел на диван и до конца своих дней мрачно смотрел бы на свою собаку. Я собрал в кулак весь рок-н-ролльный запал, унаследованный от обоих родителей, и попытался прожечь нового графа Спанкуистла взглядом.

– Я могу это сделать, Сэйнт.

– Прости. Не думаю, что сможешь. – Он помедлил, словно ему и правда было жаль. – Извини, что разрушаю твои мечты, но я человек, который знает, чего хочет, и так просто не отступаю. Это твердое нет.

Что ж, это было довольно недвусмысленно.

– Я ценю твою честность.

– Если это тебя утешит, теперь я тебя уважаю.

Вообще ни к чему.

– Спасибо.

Я надеялся, что ему хотя бы хватит такта отвалить и оставить меня наедине с моим уважением и разрушенными мечтами. Но, к моему ужасу, он подошел к бару, небрежно заказал еще пинту и вернулся, чтобы посидеть со мной.

– Это хорошее заведение, – заметил он, оглядываясь. – Может быть, если я снова соберу ребят, мы подумаем о том, чтобы сыграть здесь концерт.

– Уверен, им бы это понравилось, – сказал робот, который подменил меня, пока я справлялся со своим провалом.

– Удивлен, что ты знаешь об этом месте. Это не похоже на... – он явно искал вежливый способ выразить, насколько низкого мнения был о моей работе, – ...на место для менеджеров среднего звена, собирающих средства для благотворительной организации по защите дерьмовых жуков.

Я не был уверен, имел ли он в виду благотворительность для навозных жуков или благотворительность для жуков, которая сама по себе является дерьмом. Но на данном этапе это, наверное, не имело значения.

– Спасибо. Мой отец как-то раз привел меня сюда.

– У твоего отца хороший вкус.

Я пожал плечами.

– Он играл здесь в семидесятых.

И Сэйнт, разумеется, снова оживился – видимо, его нарциссизм нашел в происходящем что-то для себя.

– С кем?

Блядь. Я честно, честно не собирался разыгрывать эту карту. Я ненавидел разыгрывать эту карту. Я даже не воспринимал это как карту, скорее как старый чек, который я рассеянно сунул в карман, а потом случайно постирал вместе с джинсами, и от которого теперь постоянно находил ошметки каждый раз, когда тянулся за ключами. Но теперь было уже слишком поздно.

– «Rights of Man».

– Он играл в группе Джона Флеминга?

– Он, эм… он и есть Джон Флеминг.

И к моему невероятному, немыслимому облегчению, Сэйнт кивнул, сделал глоток из своей пинты, а затем сказал:

– Блядский продажный ублюдок.

Учитывая, что вся профессиональная надежда умерла, я не видел причин продолжать вести себя профессионально.

– О слава Богу. На какое-то ужасное мгновение я подумал, что мне придется притворяться, будто он мне нравится.

– Джон Флеминг, – Сэйнт переходил в режим полнейшего нравоучения, – был легендой. Но потом он постарел, испугался и проебал все это ради контракта с реалити-шоу. И ради чего?

Не думаю, что его на самом деле интересовал ответ.

– Потому что он не доверял музыке, вот почему. «Rights of Man» войдут в историю как одна из величайших рок-групп всех времен, но Флеминг? Он обосрал все это, потому что хочет, чтобы его имя было в Радио Таймс. Это как если бы Ринго Старр стал голосом Паровозика Томаса, если бы Ринго Старр был Джоном Ленноном, а Битлз не были бы абсолютно, блядь, переоценены.

Я кивал и издавал звуки угу. У меня был отличный арсенал звуков угу. Они были очень полезны, чтобы намекнуть, что я согласен хотя бы с некоторыми странными бредовыми мнениями донора, не подписываясь при этом ни под одним конкретным.

– Со «Sputum», – сказал Сэйнт, возвращая разговор к своей персоне, – ничего подобного не было. Мы оставались верны себе до самого конца.

Мне было интересно, насколько он осознавал, что из четырех первоначальных участников «Rancid Sputum» он был единственным, кто все еще жил панковской мечтой. Рик Джизм, соло-гитарист, вернулся к своему настоящему имени Ричард Смоддл и теперь работал в Делойт. МэджиМикс, бас-гитарист, преподавал в начальной школе в Дройтвич-Спа. Что касается барабанщика, Гэри Космического Ебаного Камня, он создал весьма уважаемый блог о сыроедении и умер от плохого гриба в 2019