Пышка по протоколу, или Босс, держите корону! - Алекс Скай

и появился тот нелепый договор. Я пыталась защитить границы. Получилось смешно, а потом больно.

Валентина Сергеевна долго молчала.

— Кирилл сказал, вы не виноваты.

— Он иногда говорит правильные вещи в неправильных обстоятельствах.

Её губы дрогнули.

— Это похоже на него.

— Он меняется.

— Из-за вас?

— Рядом со мной. Это не одно и то же.

Она посмотрела на меня внимательнее.

— Вы боитесь взять на себя слишком много значения.

— Я боюсь стать оправданием чужих перемен. Удобной причиной. Красивой легендой.

— А Кирилл?

— Он, кажется, боится, что я уйду, если он сделает шаг слишком быстро.

Валентина Сергеевна опустила взгляд.

— Он всегда делал шаги либо слишком быстро, либо не делал вовсе.

— Да. Я заметила.

Она вдруг улыбнулась. Устало, но тепло.

— Я была обижена.

— Знаю.

— Не только на него. На вас тоже.

— Понимаю.

— Потому что мне показалось, что я снова поверила в красивую картинку, которую мужчины создают, когда им удобно.

В этой фразе было столько её собственной истории, что я не стала отвечать сразу.

— Я не хочу быть картинкой, — сказала я наконец.

— Я вижу.

— И не обещаю, что мы с Кириллом…

— Я не спрашиваю.

— Правда?

— Очень хочу, но не спрашиваю.

Вот теперь я рассмеялась.

Валентина Сергеевна тоже.

Тонко, тихо, по-настоящему.

Когда мы расставались, она взяла мои руки в свои так же, как в первый вечер у входа в дом.

— Арина, — сказала она. — Если вы решите остаться рядом с моим сыном, пусть это будет не потому, что он вас убедил.

— А почему?

— Потому что рядом с ним вам не придётся становиться меньше.

Я вернулась в офис с этим предложением в голове.

И, конечно, именно в тот день Вадим решил сделать свою финальную попытку.

Он поймал меня не в коридоре, не у стойки Лики и не в кафе напротив. Нет. Вадим Соколов умел выбирать декорации. Он появился внизу, у выхода из делового центра, когда я уже собиралась уехать в своё агентство.

— Арина.

Я остановилась.

— Вадим Игоревич. Какое неприятно устойчивое чувство дежавю.

Он улыбнулся.

— У вас есть десять минут?

— Для вас — нет.

— Тогда пять.

— Вы оптимист.

— Я практик.

— Практики обычно знают, когда разговор не состоится.

— Этот состоится.

Он говорил спокойно. Без угроз. Без той мягкой обволакивающей манеры, которой пытался пользоваться раньше. Сейчас в нём было меньше маски. Больше жёсткости.

— Вы уверены?

— Да. Потому что я предложу то, что вам нужно.

Я медленно подняла бровь.

— Вадим Игоревич, если вы сейчас достанете ещё одну визитку, я вызову Лику. Она морально сильнее службы безопасности.

— Контракт, — сказал он.

Я замолчала.

Он понял, что зацепил, и продолжил:

— Фонд делового развития запускает большую образовательную программу. Федеральный уровень. Регионы. Корпоративные клиенты. Медийное сопровождение. Им нужен эксперт по протоколу и коммуникациям. Я могу обеспечить вам вход.

— Вы?

— У меня есть связи.

— С Вероникой тоже были?

Его улыбка стала тоньше.

— Вы слишком умны, чтобы верить в простые версии.

— А вы слишком самоуверенны, чтобы понимать, когда вас уже прочитали.

— Арина, давайте без взаимных уколов. Вы хотите развивать агентство. Хотите перестать зависеть от мелких заказов. Хотите, чтобы ваша фамилия стояла рядом с крупными проектами, а не рядом с заголовком про невесту Гранта. Я предлагаю вам выход.

— Цена?

— Публичное признание.

— Какое именно?

— Что вся история с Кириллом была его инициативой. Что он предложил вам сохранять двусмысленность ради сделки. Что вы оказались втянуты, а потом приняли решение выйти из проекта из-за нарушения профессиональных границ.

Я смотрела на него и впервые почти восхитилась.

Не в хорошем смысле.

Вадим был не просто опасен. Он был аккуратен. Он не предлагал мне соврать полностью. В его версии были куски правды. Кирилл действительно предложил нейтральную позицию. Двусмысленность действительно была удобна. Профессиональные границы действительно трещали.

Но из этих кусков он собирал нож.

— То есть вы хотите, чтобы я публично сказала, что Кирилл всё подстроил.

— Я хочу, чтобы вы спасли себя.

— Как благородно.

— Как разумно. Кирилл выпутается. У него ресурсы, юристы, влияние. А вы? Вы будете ещё долго доказывать, что не были оплаченной ролью. Я предлагаю вам другую рамку: сильная женщина, которая вышла из чужой игры и построила собственную карьеру.

— Звучит продающе.

— Это и должно продаваться.

— Вадим Игоревич, вы сейчас предлагаете мне продать версию себя, которую вам удобно использовать против Кирилла.

— Я предлагаю вам выбрать себя.

— Нет. Вы предлагаете мне выбрать быстрый лифт, в котором уже заложена чужая кнопка.

Он сделал шаг ближе.

— Подумайте. Один короткий комментарий. Не истерика. Не скандал. Спокойное заявление. После этого вы получаете контракт, площадку, клиентов, репутацию женщины, которая не позволила миллиардеру сделать из себя декорацию.

Я сжала ремень сумки.

Потому что предложение было хорошим.

Вот в чём ужас.

Оно было действительно хорошим.

Контракт мечты. Федеральная программа. Большие клиенты. Выход из скандала через красивую позицию. Полина бы смогла не думать об аренде год. Мы бы наняли людей. Перестали бы хвататься за каждый заказ. Моё имя стало бы самостоятельным брендом, а не приложением к чужой фамилии.

Нужно было просто сказать правду так, чтобы она стала ложью.

— Вы долго готовили? — спросила я.

— Достаточно.

— А если я откажусь?

— Тогда останетесь в серой зоне. С Кириллом, который, возможно, сегодня готов быть честным, а завтра снова поставит компанию выше вас. С агентством, которое теперь будут искать не из-за профессиональных кейсов, а из-за скандала. С партнёрами, которые вежливо улыбаются, но всё равно помнят фотографию договора.

— Вы очень стараетесь звучать заботливо.

— Я стараюсь быть полезным.

— Себе.

— И вам.

— Нет, Вадим Игоревич. Вы снова ошиблись. Я не ваш переговорный актив.

Он чуть наклонил голову.

— А Кирилла?

Я замолчала.

Он увидел.

Конечно, увидел.

— Вот видите, — сказал он мягче. — Даже вы не уверены.

И это было самым подлым.

Потому что я действительно не была уверена.

Не до конца.

Не в Кирилле — в себе. В том, смогу ли не испугаться. Не сбежать. Не поверить старому опыту сильнее, чем новым поступкам. Не выбрать быстрый карьерный взлёт просто потому, что честный путь выглядит длиннее и страшнее.

Телефон в сумке завибрировал.

Я не достала.

— У вас есть время до вечера, — сказал Вадим. — В восемь я встречаюсь с представителем фонда. Если вы дадите согласие, завтра утром у вас будет предварительное письмо. Через неделю — контракт.

— А если нет?

— Тогда фонд найдёт другого эксперта. А вы останетесь защищать человека, который сам признал: использовал ситуацию, потому что это было выгодно.

Я посмотрела ему в глаза.

— Вы ведь не понимаете, да?

— Чего?

— Что если